Пламя и лёд

«Женщины!» – Кантр хотел сказать ей всё, что он сейчас думал по поводу того старого монастыря и его нынешнего настоятеля. Хотя Кантр знал, что это только благодаря монастырю Трех Стихий в забытой всеми деревушке обосновалась школа воинов, принадлежащая к одной из палат Гильдии Воинов. И это по просьбе брата Михаила в Майри были привезены каменные блоки для постройки новых каменных домов вместо старых деревянных хат. Кантру казалось, что монахи хотят со временем на этом месте выстроить шикарный город под стать самому Мейриярду. Сейчас уже девять человек орудовали мастерком и кирками, работая над общей стеной вокруг южных врат, и это не могло не радовать старого ветерана. Иногда он с гордостью смотрел на возвышающиеся шпили центрального храма. Как он величественно сияет в лучах заходящего солнца! Многим местным зодчим не дает покоя тайна происхождения странного синеватого свечения, покрывающего скаты крыш монастырских строений. Металл ли; дерево ли; или какая волшебная краска – никому из людей не удалось повторить этот шедевр архитектуры и строительства. Кантр сам в монастыре был много раз, но так и не смог постичь всех его тайн. Старый мечник хорошо знал нынешнего настоятеля – Робара Алльгейерона. Когда-то этот человек защищал честь и знамя королевских земель и нес с собой слово солнцеликого Родона. Сложивший двадцать лет назад в тайный сундук свои белоснежные доспехи, Робар все еще был крепок умом и телом, а посему не допускал в простом народе никаких толков про живые картины, на которых все изображенные предметы находились в движении, и про странные металлические колонны, движущиеся по стальным рельсам. Воин видел эти чудеса своими глазами, и до сих пор объяснения мудрых монахов не укладывались в его голове. В монастыре часто бывала и его жена вместе с другими горожанами – поэтому население Майри знало достаточно о внутреннем монастырском убранстве. Кантр догадывался, что молящимся и просящим помощи или ищущим успокоения тревог своих не обязательно знать все о жизни служителей. «Люди видят то, что должны видеть», – любил говорить Робар. И ведь надо же такому случиться, что именно брат Робар в свое время привел маленького пухленького мальчишку, чьи глаза светились изумрудным цветом, в школу Стражей Леса.

– Вдруг его уже нет? – опять поддела задумавшегося мастера меча Кэдлис.

Услышавшая это мать похищенной девочки тут же пустилась в плач.

– Такого никогда не будет! – Кантр, чувствовавший, как комок подкатывает к его горлу, не выдержал и стукнул кулаком по стоявшей рядом табуретке.

– Нехорошо ломать такой чудесный стул.

– Мама!

– Хейли!

Кантр от неожиданности вздрогнул, когда три голоса прозвучали сразу за его спиной. Старый охотник уже был не так удивлен, когда крепкая рука дружески похлопала его по плечу.

– Я опоздал, – Летаврус спокойно посмотрел на своего учителя.

– Ничего, мой мальчик. Ты вернулся – это самое главное! – Кантр гордо смотрел на своего любимого ученика с большими изумрудными глазами. Велма всегда говорила, что в этих глазах никогда не может быть злых умыслов. Мастер меча, всякое видавший в жизни, постоянно спорил с ней об этих народных сказаниях про вампиров и всякую ночную чушь, но ему самому нравилось проводить свое время с этим зеленоглазым мальчуганом. Ни он, ни Никс даже не заметили, как прошедшие годы припорошили волосы удалого охотника белоснежной сединой. Теперь уже он смотрел на своего ученика сверху вниз, а длины рук уже не хватало, чтобы заключить вернувшегося Никсалорда в крепкие отцовские объятия. Кантр любил Никса как собственного сына и никогда бы не простил себе, если бы с Никсом что-нибудь случилось.

– Прости, – Кантр осторожно погладил руку своего ученика, – мне нужно было пойти с тобой.

– Не волнуйся, – Никс мирно улыбнулся своему боевому другу и товарищу, как будто успокаивая его. – Побить пару–тройку головорезов для меня не составляет труда.

– Спасибо вам! – заливающаяся от счастья мать бросилась на шею Кантра и принялась шептать ему в ухо бесконечные потоки слов благодарности, от которых у старого охотника вырвался глуповатый смешок.

– Есть хочешь, Хейли? – Велма стояла, грозно уперев руки в бока. Она, как жена, со скрипом на зубах смотрела, как посторонняя селянка обнимает ее мужа. Конечно, с виду могло показаться, что Кантр поддался своим годам гораздо раньше ее и уже производил не столь яркое впечатление, чтобы вызывать повод для ревности, но для Велмы ее муж всё равно оставался все таким же бравым и молодым лесным охотником, в густом лесу с каменным ножом в руках бегом преследующим огромного волка.

Кантр стоял к Велме спиной и не видел ее перекошенного от злости лица, когда благодарная за спасения своей дочери мать старалась выразить ему свою признательность.

– Мам, – подошедшая к своей матери Хейли аккуратно подергала ее за подол, – мам, это Никс, – ткнула девчушка пальцем в мускулистого Стража Леса. – Это он спас меня, – щуплые пальчики девчушки показывали в сторону стоявшего рядом наемника.

– Спасибо и вам, мистер, – селянка резко отстранилась от худощавого Кантра, когда в ее поле зрение попал силуэт могучей фигуры Летавруса.

Никс нарочно сложил руки на широкой груди и напряг мышцы, поддразнивая селянку.

– Никсу самая пора отдохнуть, – Велма вовремя успела загородить Никса от рвущейся на его шею селянки. Грозный хозяйский взгляд и скошенные в разные стороны черные брови говорили все сами за себя.

– Попрощайся с Никсом, дочка, – довольная мать поняла жену Кантра без слов. В конце концов, она сама была замужем. Дернув девочку за подол платья, счастливая мать лишь виновато улыбнулась охотничьему семейству и медленно попятилась в сторону входной калитки, бесконечно бормоча слова благодарности.

– До свидания, Никс! – Хейли часто замахала своей ручкой перед тем, как невысокая кладка забора окончательно скрыла ее от глаз наемника.

– Ай!

– Это тебе за твои идиотские смешки, – Велма спокойно потирала правую ладонь – свое оружие мести, которым она со всего маху дала затрещину своему верному мужу.

Кантр обиженно поглаживал ушибленное место и при этом невинно оправдывался:

– Да ничего не было, просто обезумевшая от горя мать выражала мне свои благодарности. Знаешь, что она мне поведала по секрету? – Кантр ехидно посмотрел на Никса и подмигнул ему. – В нашем лесу оказывается, сокрыто место с небывалыми запасами амброзия.

– Смотри-ка! – она ему что-то сказала про какой-то клад! – Велма скорчила смешную гримасу, пародируя возбужденную физиономию своего мужа. – Ты бы поинтересовался, как твоему ученику удалось вернуться с того света.

– С того света?

– Да!

– Да ты посмотри на эти стальные мышцы! – Кантр звучно хлопнул по бицепсу и животу наемника. Сильное тело отозвалось звонким шлепком.

– В бою его не хлопают, а бьют, – строго парировала Велма. – И бьют не всегда руками, тем более такие типы, как та троица, что ты ему поручил ликвидировать.

– Я дал им хорошей сдачи, – улыбнулся Летаврус, поддержав учителя.

– Вот именно! – приободрился мастер меча. – К тому же я сам тренировал его все эти двадцать лет.

– Рада, что хоть этот элемент его воспитания ты держал под контролем.

– А ты знаешь, чего стоит взмах адамантиевого лезвия, когда этот чудо-меч находится в его руках? – Кантр проверил вес прочного оружия, которое Летаврус заблаговременно извлек из-за спины и передал в руки Кантра. Старый охотник все еще мог сладить с подобным оружием, и обе его руки все еще были в состоянии поднять меч вертикально и провести парочку оборонительных и атакующих приемов. Кантр поспешил продемонстрировать остатки прежней ловкости и, взмахнув мечом, со всей возможной для своего тела скоростью принял оборонительную стойку крестоносцев, воевавших в зеленых горах с ордами вампиров.

Наблюдавшие за своим старостой молодые ученики из классов Якова, Далтона и Мегджеда дружно зааплодировали таким отточенным и быстрым движениям. Оружие словно порхало в жилистых руках.

– Ну, – бахвалился мечник, – как вам такой староста городской школы?

– Браво! – улыбнулась Кэдлис.

Мастер меча вдруг сбросил маску веселья, а гибкие кисти рук провели серию гимнастических финтов, заставляя тяжелое длинное лезвие порхать вокруг мечника, как бабочка.