Пламя и лёд

Синего цвета мантия, украшенная на груди и спине изображением человека, встающего из водной глади и сжимающего в обеих руках сияющий золотой трезубец – символика бога воды и покровителя моряков Нептуния, – все это были обязательные атрибуты мага Воды из Ложи Магов Природы.

– Меня сюда послал Ариниус, Глава Ложи Магов Природы королевства, – Никс нарочно сделал паузу, – с заданием помочь вам с постигшими ваш город несчастьями.

Руки Густава ненадолго поднялись вверх, а потом опустились.

– Я так и знал, что это была плохая затея – запрашивать помощи у столичных магов, но что мне еще оставалось делать, когда я оказался единственным, кому посчастливилось выжить в ту роковую ночь, когда на город напали стаи этих безобразных тварей и начали резать всех подряд?!

Первые слова не столько озадачили наемника, сколько разозлили:

– Если вас во мне что-то не устраивает, то имею честь откланяться, – Летаврус встал со старинного кресла и направился в сторону выходной двери.

– Постой, воин, – Никс, не поворачивая головы, остановился на пути к двери, – доблестные воины так не делают, молодой человек.

– Я – не палладин, я – наемник, и мне никто не говорил, что я должен рисковать своей головой, подкладывая оборотням ее на ужин.

– Наемник, – Густав медленно прошелся вдоль стопок пыльных книг и алхимических реторт, нарочно растягивая произнесенное им слово, словно пробуя его на вкус.

– И ведь что самое смешное – ты уже уничтожил одну из бандитских шаек, сам не зная того.

– Мою подругу чуть не съели, а вот ваши приветливые жители наглухо закрыли за нами ворота и даже не оказали никакой помощи в момент нападения.

– Они были напуганы, – старый маг Воды швырнул огарком свечи в пробегавшую мимо мышь. – К тому же, чего им было ожидать от тебя, если даже великий королевский охотник пал жертвой главаря оборотней?

Никс неслышно повернулся и встал рядом с полкой алхимических ингредиентов.

– Значит, Рутгер мертв?

– Нет еще, – Густав нервно затеребил свою бороду, – пока что он еще жив, но вскоре ему предстоит перейти в мир иной.

– Если его укусили…

Густав поднял руку вверх:

– Не обязательно. Если бы это были обычные перевертыши, мы бы с ними справились. Здесь происходит что-то другое: звери появляются будто бы из ничего и также незаметно уходят. Они могут проникнуть в любой дом и…

Слова мага замерли на сморщенных губах.

– Слышишь?

Никс в очередной раз отругал себя за излишнюю осторожность и за то, что оставил все свое оружие в тайнике в лесу. Рука наемника незаметно поползла по левой ноге к голенищу сапога, пока фаланги пальцев не нащупали рукоять плоского охотничьего ножа.

– Шаркающие звуки, – Густав весь побледнел, нервно закатывая рукава и мысленно составляя формулу заклинания. – Такие же звуки раздавались в главном зале двумя этажами ниже в ту самую ночь, когда твари впервые напали на город.

Никс сначала подумал, что старик окончательно тронулся умом, испугавшись самой обыкновенной крысы, но потом чуткий слух охотника уловил еле слышные цокающие постукивания. Так обычно цокают кончики когтей у собак, когда они идут по крепким половым доскам.

Но Летаврус был уверен, что собак старый Густав не держал в святом для магов Воды месте, а для крысы звуки были слишком глухими и в то же время отчетливо доносились с нижних этажей здания.

Никс жестом приказал Густаву остаться на месте, а сам, медленно переставляя ноги, пошел в темную сторону коридора, в направлении лестницы.

Никс уже успел ощутить на себе всю силу удара местных оборотней. Охотничий нож против такой силы – ничто, но другого оружия в своем арсенале Страж Леса не имел, кроме способности перевоплощения в вампира.

Солнце уже заползало за горизонт, когда рука наемника толкнула входную дверь круглого каменного здания высотой в три этажа с плоской глиняной крышей.

Узкий проход, скрываемый тенью и сумеречным мраком, плотной завесой отделял Летавруса от источника странных звуков.

Никс не был трусом, но и самоуверенным глупцом он не стремился стать. Подойдя вплотную к первой ступеньке лестницы, наемник одними губами прошептал слова несложного заклинания светлячка.

Огромная ушастая морда зверя вынырнула как раз в тот момент, когда магический фонарик осветил небольшое пространство внизу. Вся покрытая шипами и наростами, с огромным носом, напоминающим свиное рыло, из которого клубами валил зловонный жар, голова чудовища разинула свою пасть, обнажая длинные, как кинжалы, и острые, как бритва, зубы, и оборотень издал протяжный вой.

Заклинание Никса мгновенно потеряло всю свою силу, погружая все пространство во мрак.

Лишь демонические красные глаза, лишенные зрачков, словно два фонаря светились в наступившей паутине тьмы.

Летаврус не испугался страшной морды зверя, а вот габариты чудовища заставили Никса забыть об удобном ноже.

Наемник зло усмехнулся – с каким бы удовольствием его небогатый арсенал магических трюков выпустил в эту скалящуюся морду заклинание молнии. Но Никс уже понял, что оборотень – так назвал своего гостя маг Воды – защищен от магии.

Зверь между тем молча взирал на стоявшего перед ним человека.

Повинуясь инстинкту, Никс отступил на два шага назад, когда жилистые передние лапы оборотня резко ударили по камню, высекая в вековых плитах гранита глубокие борозды.

Никс представил, какие кинжалы можно сделать из этих длинных и острых когтей.

Оборотень не спешил нападать – зверь медленно поднимался по верхним ступеням лестницы, неуклонно надвигаясь на Летавруса.

Расстояние между хищником и его жертвой неумолимо сокращалось.

Наёмник еще раз взвесил в руке своё оружие, словно проверял его на прочность перед решающим ударом.

Неожиданно зверь резко ринулся в атаку – наемник двинулся навстречу. На беломраморном лице Никса блеснули очертания двух белых, как сне, клыков, а в изумрудных глазах загорелся настоящий боевой азарт.

Никс слегка пригнулся, пропуская раскрытую пасть чуть вперед, а затем сильной рукой вампира нанес колющий удар ножом снизу вверх.

В воздухе мелькнули когти – зверь разгадал маневр Стража Леса и попытался выбить нож вместе с державшей его рукой, но реакция вампира была быстрее, и тонкое лезвие с чавканьем прошло через нижнюю челюстную кость, разрезав кожу и отвратительный шершавый язык.