Пламя клинка

— Огнард и Аскольд не сумели бы уладить все с орками, — согласился я. — Тут нужен был ловкач. А Димитрис?

— Его отец — большая шишка в столице. Мог бы отмазать сына. Но…

— Или Димитрис очень крупно проштрафился…

— Или расплевался с отцом, — кивнула Оксана. — А что ты успел узнать?

Я рассказал ей, что случилось со мной в городе и его окрестностях.

— А что за тварь на меня напала?

— Это зломысл; змея-людоед, они живут в коллекторах, глубоко под городом.

Девушка глубоко задумалась.

— И сколько же трупов нужно, чтобы прокормить одну такую тварь? — спросила она.

— Зломыслы пожирают людей, как только увидят, — отвечал я. — Поэтому во всех городах верхние уровни коллекторов защищены астральными рунами.

— Так что же они едят?

— Мысли. Каждый человек, ложась спать, снова и снова перемалывает ушедший день в памяти. Как правило, ничего хорошего вспомнить не удается; лишь зло и ненависть.

— Понимаю, — кивнула девушка.

— Но ты утром встанешь и убьешь человек десять, на душе сразу полегчает. А у других людей все эти чувства накапливаются. Затем уходят под землю и создают зломыслов; те могут ждать годами, даже десятилетиями, пока оттуда не вырвутся.

Оксана нахмурилась.

— Как же этому удалось?

— Вот мы и спросим Торвальда, гнома-инженера.

4

Из кармана на поясе девушка вынула бронзовый треугольник.

Он развернулся в круг, как летающая платформа, и рваные очертания города отразились на нем.

По кругу бежала затейливая вязь:

«Ковано Верховным Картографом по приказу государя-императора для нужд имперского изувера. В пищу не потреблять, сыр-колбасу не резать и в заднице не ковыряться».

Тут и там на городской схеме виднелись небольшие кружки. Нажав на один из них, можно сразу телепортироваться в нужную точку.

— Думаешь, где Торвальд сейчас? — спросила Оксана.

— У себя в башне.

Девушка нажала на сигил перемещения, круг стремительно завращался, и мы оказались в башне гномьего инженера.

Это был огромный каменный колодец белого мрамора, без пола и потолка. Сверху он уходил в бесконечность неба, а внизу распахивалась черная бездна.

Не было здесь ни лестниц, ни переходов, лишь пустота, и перемещаться по ней можно лишь силой мысли.

Вверх и вниз по этой трубе сновали огромные, изрезанные шрамами руки, в пальцах они сжимали куски гранита, златые шпили и лестницы, а из отрубленных запястий росли кружащиеся пропеллеры, деловито жужжали, словно тейрунские шмели-людоеды. Не имея сознания, эти големы не могли перемещаться по башне обычным способом.

Торвальд, гном-инженер, парил в середине башни, держа в левой руке свиток с новыми чертежами; а правой, словно дирижер, отдавал приказы своим летающим слугам.

— Как движется работа? — спросил я.

— Медленно, потому что мешают! — отрезал гном.

Он смерил девушку взглядом.

— А вы, барышня, нашли бы себе наряд поприличнее.

— Мы ищем убийцу боярина Боррояра, — сказал я. — Вы были там в тот вечер, не так ли?

— Нечего мне рассказывать, — отозвался Торвальд. — Обо всем, что тогда случилось, я уже составил отчет и передал Руфусу; вы же с ним дружите, у него и возьмите.

— Мне бы хотелось услышать это от вас, — пояснил я.

Гном посмотрел на меня, как на огромную личинку вши, которая пришла к нему свататься.

— А я хочу красавицу-тентаклу с двенадцатью щупальцами, — хмуро ответил он. — А вместо этого — видите? Я работаю. Делаю свое дело и не мешаю другим.

Торвальд не спеша направился вверх, словно по невидимой лестнице.

Девушка хмыкнула.

Размяла пальцы.

— Что это ты задумала? — спросил я.

— Гномий футбол — это ужасно весело. Если пнуть его здесь, этот коротышка еще минуты четыре будет летать, отскакивая от стен. А как верещат они при этом — просто умора.

Девушка взглянула на Торвальда.

— Надеюсь, он не поумнеет с первого раза и можно будет попинать его снова.

— Нет, — сказал я. — Мы так поступать не будем.

Я догнал гнома.

— Это Огнард просил меня найти убийцу, — сказал я. — Мне казалось, вы с ним друзья; отчего же не хотите помочь?

Торвальд вздохнул и оторвался от чертежа.

— Огнард человек честный, даже, наверное, слишком. Вот и кажется ему, что все вокруг тоже честные. А я гном и поэтому никому не верю.

— Справедливо, — согласился я.

Девушка развела руками.

Я только покачал головой.

— Что будет, если убийцу не найдут? — спросил я.

— Не могу знать, — отозвался гном. — Да и не мое это дело.

Торвальд взмахнул рукой, и три голема проплыли мимо меня, таща мраморную балку.

— Виновным выставят Аскольда, — сказал я. — Он комендант, не смог уберечь боярина, да и убийцу вовремя не нашел. Его отправят в столицу и четвертуют, а может, сошлют на Борожьи Рудники.

— На Рудниках всегда нужны рабочие руки, — ответил гном.

Крыть это было нечем.

— Вы не очень-то людей любите, — сказал я. — Жаль, ненависть чиста и красива, только если ненавидишь своих собратьев. Но, думаю, вам нравится город, вы же его построили.

Торвальд поднял на меня глаза.

— Это вы о чем?

— Когда Аскольда казнят, вместо него пришлют кого-то другого. Новый комендант вам вряд ли сильно понравится.

— Ах это…

Гном презрительно хмыкнул.

— Думаете, с Аскольдом так уж приятно? Да с ним говорить — все равно что морских ежей глотать через задницу. И ничего, справляюсь. С другим мы тоже притремся.

— А это зря.

Я закрыл глаза, представил, что подо мной удобное кресло, и опустился в него.

— Аскольд, наверное, не сахар. Вам, конечно, видней, я с ним еще не виделся. Но под его началом город вырос в десятки раз… И, насколько я знаю, в вашу работу он никогда не вмешивается.

Гном уже смотрел на меня в упор.

Руки-големы перестали двигаться и застыли, разрубая воздух пропеллерами.

— Ну и что с того? — спросил Торвальд.

— Когда сюда прислали Аскольда, — пояснил я, — здесь еще не было ничего. Только глухая степь, кровавые орки да монстры из Снежных Пустошей. Мало кто согласился бы сюда ехать. Но сейчас…