Пламя Магдебурга
Шрифт:
Фалькенберг устало потер глаза, обвел взглядом собравшихся.
– Я не могу в точности предсказать действий неприятеля, господа, – продолжил он, – однако все говорит в пользу того, что атака со стороны реки – если она будет осуществлена – будет лишь вспомогательной. Именно поэтому неразумно концентрировать здесь слишком большие силы. Половина пушек со стен Княжьего вала в ближайшие дни будет переброшена на западный отрезок стены. На востоке мы будем лишь наблюдать.
– Господин Фалькенберг, – обратился к коменданту советник фон Герике, – что будет, если католики все же попытаются форсировать Эльбу и атаковать нас со стороны реки?
– Крайне маловероятно. И я не стану принимать во внимание такую возможность.
– Вы только что сказали нам, что на западном участке у нас сосредоточено достаточно сил, чтобы отразить атаку армии Тилли, – возразил фон Герике. – Для чего же тогда, без
– Господин советник, – заметно раздражаясь, произнес Фалькенберг, – я не вмешиваюсь в дела городского управления, в которых почти ничего не смыслю. Мне бы хотелось, чтобы и вы не вмешивались в то, о чем не имеете ни малейшего понятия.
– Да будет вам известно, господин комендант, – нахмурившись, подался вперед фон Герике, – что я изучал инженерное дело в университете Лейдена. Сейчас, на заседании Совета…
Фалькенберг прервал его коротким жестом:
– Что ж, если вам так угодно, я поясню. Хотя на будущее просил бы избавить меня от необходимости разжевывать перед вами каждый свой шаг. Тилли вряд ли решится атаковать со стороны реки – просто потому, что подобная атака будет самоубийственной для него. Даже если имперским солдатам удастся высадиться возле Княжьего вала – а под пушечным и мушкетным огнем такая высадка будет стоить немалых жертв, – дальше они окажутся зажатыми на узкой полоске земли, между нашими крепостными башнями и руслом Эльбы. Это станет для них западней.
Фон Герике кивнул, как бы признавая, что доводы начальника гарнизона его убедили. Фалькенберг разгладил руками карту и продолжил:
– Итак, господа, восточное и западное направления слишком сильны. Слабые места городской обороны находятся на северном и южном участках. Именно на них нам следует сосредоточить свое внимание. Рассмотрим вначале юг. Отрезок городской стены здесь довольно короток – от бастиона Хейдек до бастиона Гебхардта, – и защищать его не так сложно. Беда в том, что дома и сады Зуденбургского предместья [33] подходят здесь чуть ли не вплотную к городской черте. Католические солдаты могут этим воспользоваться. Дома и деревья будут прикрывать их от наших обстрелов, а при необходимости послужат строительным материалом для проведения осадных работ.
33
Зуденбург – южное предместье Магдебурга.
– Что вы намерены предпринять по этому поводу, Дитрих? – озабоченно спросил Его Высочество.
– Первое: увеличить численность часовых у Зуденбургских ворот. Второе: расчистить участки, прилегающие к крепостной стене, – вырубить все деревья и сжечь пустые дома. Третье: усилить пушечную батарею на бастионе Хейдек. Хейдек является ключевым элементом нашей обороны на юге. Мы сможем использовать его как клин, врезающийся в расположение осаждающих, и вести оттуда артиллерийский обстрел. Это значительно ослабит напор католиков. Таким образом, господа, южное направление мы будем держать под постоянным контролем, чтобы не дать захватить себя врасплох. Главную проблему я вижу здесь.
Палец Фалькенберга скользнул по карте к северному участку стены.
– Нойштадт [34] . Отсюда католики могут нанести свой главный удар – удар, который нам будет непросто отбить.
– Нойштадт? – Его Высочество заинтересованно подался вперед, внимательно глядя на карту. – Признаться, я не понимаю вас, Дитрих. У Нойштадта есть собственные стены и башни. Захватить его так же трудно, как и центральную часть города. Я скорее соглашусь, что католики попробуют нанести удар со стороны Зуденбурга, но Нойштадт…
34
Нойштадт – северная часть Магдебурга.
– Позвольте мне объяснить, Ваше Высочество. У Нойштадта есть укрепления, однако укрепления эти довольно слабы и не выдержат серьезного штурма. Это во-первых. Во-вторых, здесь нет пушечных бастионов, так что при обороне нам придется по большей части надеяться лишь на мушкетный огонь. В-третьих, Нойштадт дает католикам превосходный плацдарм для дальнейшей атаки на Магдебург. Здания здесь прочнее и выше, чем в Зуденбургском предместье, и они дадут католическим солдатам прекрасную защиту. Им не потребуется ни траншей, ни валов. Довольно будет обустроиться в домах и ждать подходящего момента, чтобы нанести нам удар. Хочу напомнить всем присутствующим, что восемьдесят лет назад войска
Морица Саксонского [35] в первую очередь захватили именно Нойштадт и уже оттуда начали атаку в сердце Магдебурга. Так вот, господа. Еще зимой я несколько дней потратил на то, чтобы внимательно осмотреть нойштадтские укрепления. Они в плохом состоянии. Каменная кладка местами повреждена, на некоторых участках прямо возле стены растут кусты и деревья, могущие послужить укрытием для нападающих; лестницы и переходы внутри стен в запущенном состоянии, и в случае вражеской атаки это может затруднить быстрое перемещение наших солдат. Часть названных недостатков мои люди сумели исправить. Тем не менее следует отдавать себе отчет в том, что Нойштадт по-прежнему весьма уязвим. При его обороне нам придется рассчитывать не на пушки и силу укреплений, а на доблесть и умение наших солдат. Мушкет, алебарда и меч – вот то, что позволит нам удержать Нойштадт хотя бы какое-то время.35
Мориц Саксонский (1521–1553) – курфюрст Саксонии, в 1551 г. осаждал Магдебург и принудил город к капитуляции.
Фон Майер снова протянул руку к чашке с водой, сделал несколько глотков.
– Слова Фалькенберга вселили в нас всех уверенность. В который раз мы смогли убедиться в том, что защита Магдебурга находится в надежных руках. Между тем католики не сидели без дела. Вскоре к городу подтянулась имперская артиллерия, и на нас обрушились первые ядра. Они падали в беспорядке. Иногда залетали на отдаленный пустырь и увязали в грязи, никому не причинив вреда. А иногда падали на чей-то дом, на церковную колокольню или толпу людей на площади. На нашей улице – в самом начале ее, там, где стоит часовня, выстроенная цехом ткачей, – жила семья горного мастера Бергера. До войны он имел паи на серебряных рудниках в Саксонии, а затем продал их и переселился со своей семьей в Магдебург. Чугунное ядро упало на их дом и пробило его насквозь, разломав крышу, превратив в труху перекрытия. Мастер и его жена погибли. У них остались две маленькие дочки. Кажется, их забрали в приют при церкви Святой Екатерины.
До того времени я почти ничего не смыслил в артиллерийском деле, Карл, и вряд ли смог бы объяснить разницу между мортирой и бомбардой. Но через несколько дней обстрелов я стал хорошо в этом разбираться. Теперь я знал, что обычными ядрами проделывают бреши в крепостных стенах и башнях и что каменные ядра наносят гораздо меньше вреда, чем чугунные. Я узнал, что кроме них есть еще начиненные порохом бомбы, которые взрываются при падении и разносят в клочья все, что окажется с ними рядом. Что есть еще ядра, раскаленные добела, при помощи которых можно устроить в осажденном городе пожар. Один из офицеров гарнизона рассказал мне, что в армии Тилли лучшие в мире пушки, каких нет ни у шведов, ни у испанского короля. Их поставляют литейные заводы в Хайденхайме и Верфстене, и императорская казна платит за них золотом.
После начала обстрелов все сильно встревожились. Его Высочество едва ли не каждый день отправлял по Эльбе гонцов с письмами к Густаву Адольфу и канцлеру Оксеншерне [36] , но никакого ответа не было. Все больше и больше людей в Совете – к ним принадлежал и я – требовало начала переговоров. Мы желали отстоять свою независимость и свои исконные права и не желали становиться рабами императора. Но вместе с тем мы желали и мира. Мы не могли жить в постоянной войне, не могли смотреть, как предаются огню дома и мельницы, затаптываются поля, способные прокормить тысячи человек, как уничтожается торговля, принесшая Магдебургу процветание. Бургомистр Шмидт так говорил на Совете: «Если мы вступим в переговоры сейчас, когда мы сильны, а исход осады неизвестен, фельдмаршал согласится на умеренный выкуп. В конце концов, его люди наверняка страдают от болезней и нехватки продовольствия. Это будет перемирие, а не капитуляция».
36
Аксель Оксеншерна (1583–1654) – канцлер Швеции в правление Густава Адольфа.
Однако ни Его Высочество, ни Фалькенберг не желали ничего слышать о переговорах. Они твердили, что император будет настаивать на выполнении Реституционного эдикта и что все богатства Магдебурга будут переданы католической церкви; что город обесчестит себя, отказавшись от союза со Швецией, а значит – никто не придет нам на помощь в случае новой угрозы. Заключив перемирие, говорили они, Эльбская Дева похоронит себя еще вернее, чем если бы она просто открыла имперским генералам свои ворота.