План соблазнения

Эбби так сильно разволновалась, что снова почувствовала слабость во всем теле. Она медленно выдохнула. Итак, пора забыть о многогранной натуре Лео и собраться с духом. Она мысленно просмотрела список своих жизненных приоритетов. У нее есть хорошая работа, прекрасные друзья, пес, который ее обожает, и ее сердце надежно защищено. Она потратила несколько лет на то, чтобы выработать правила поведения и не подвергать себя новой опасности быть обманутой.

«Используй меня, чтобы изгнать из памяти этого ублюдка».

Рядом с Лео она не будет в безопасности.

Именно Лео привлекал ее сильнее всех и угрожал лишить ее самообладания.

— Доктор, вы должны поспать.

Эбби обедала вместе с Марией. Ей очень не хотелось признаваться в этом, но она скрывалась от Лео. Он уже навестил Марию, поэтому Эбби не волновалась, что может внезапно с ним встретиться. Мария права. Ей нужно поспать, но вчера ночью уснуть ей не удалось. Она попробовала посмотреть телевизор, почитала, долго лежала в теплой ванне, сделала несколько асан из йоги, дыхательные упражнения на расслабление, но ничто не помогало ей перестать снова и снова прокручивать в мозгу предложение Лео развлечься, а потом распрощаться.

Каждый раз, вспоминая его слова, она представляла, как лежит в его объятиях, и все сильнее беспокоилась. Сможет ли она на самом деле уберечь свое сердце от страданий? Удастся ли ей притвориться восемнадцатилетней девчонкой и получить удовольствие? Подобные размышления дразнили, манили и сводили ее с ума.

— Вы правы, Мария, мне нужно поспать. Вчера был трудный день.

— Мой внук тоже не спал. — Старуха накрыла руки Эбби своими натруженными руками. — Это из-за женщины и ребенка? Они больны, да?

— Очень больны, — ответила Эбби. Сегодня утром в поликлинике Лео сообщил ей о том, что у Пенни случился выкидыш, у нее отказывают органы и она находится на грани жизни и смерти. Мерфи весь день был с Алеком.

Мария хмыкнула.

— Безумный мир. Старуха живет, а молодые умирают. — Она повелительно постучала пальцем по столу. — Я хочу вернуться домой на сбор винограда.

Эбби вздохнула, зная — если Мария на что-то решилась, ее трудно отговорить. Но члены ее семьи решили, что только Эбби будет определять, когда отпускать бабушку из больницы. С каждым днем Мария двигалась все лучше, но о возвращении домой думать было рано.

— Когда сбор винограда?

— Когда созреет виноград.

— Понятно, но когда именно?

Мария закатила глаза.

— Когда в плодах будет нужная сахаристость. Может, завтра. Может, на следующей неделе. Может, и позже, но я должна вернуться домой к двадцать седьмому числу.

Эбби подсчитала, сколько дней остается до указанной даты, и задалась вопросом, почему Роза и Анна не упомянули двадцать седьмое число.

— Для вас это особенный день?

Слезящиеся глаза Марии, обычно очень своенравные, наполнились грустью, и ее охватила неожиданная меланхолия.

— Это памятный день.

Эбби решила не уточнять.

— Ну, если вы сумеете восстановиться, то сможете отправиться домой до двадцать седьмого числа.

— Двадцать седьмого я буду дома.

Эбби наклонилась вперед:

— Мария, я не могу ничего точно обещать, но в состоянии обсудить этот вопрос с вашей семьей и Лео…

Мария ударила по столу кулаком; ее черные, как у Лео, глаза сверкнули.

— Лео знает, почему я должна выйти из больницы, и он тоже должен там быть.

По спине Эбби пробежала дрожь. «Не драматизируй, тебе просто нужно выспаться». Но одно она знала наверняка: что бы она ни делала, Мария обязательно вернется домой к указанной дате. Но почему эта дата так важна для Лео?

Глава 8

— Эбби, у тебя есть минутка?

Низкий бархатный голос Лео окутал ее напряженное тело, по которому тут же распространилась приятная дрожь. Она так сильно сжала карандаш, что едва его не сломала. Воительница Эбби лежала слабая и израненная, а оккупанты кричали ей: «Просто ответь ему согласием; разденься и удиви его. Забудь обо всем и просто развлекайся. Неужели ты боишься?»

В течение двух дней она виделась с Лео только на работе, и он не предпринимал никаких попыток на нее надавить и заставить принять его приглашение. Он удивлял ее снова. Учитывая тот факт, что он действительно имел в виду, что дальнейшее развитие событий полностью зависит только от нее, Эбби должна была испытать некоторое облегчение. Однако при одной мысли о Лео у нее обмякало тело, а мозг отказывался мыслить здраво.

— Конечно. — Она осторожно положила карандаш на стол, сожалея о том, что ее пальцы подрагивают, и подняла глаза на Лео.

Она увидела перед собой Лео и такую же, как он, темноволосую и привлекательную женщину. Лео широко улыбался и обнимал женщину за плечи с видом человека, который знает ее давным-давно.

Внезапно Эбби пронзила непонятно откуда взявшаяся ревность. «Нет, нет, нет». Она не может его ревновать, потому что ей почти нет до него дела.

— Эбби, я хотел бы познакомить тебя с моей сестрой Кьярой.

Сестра? Эбби с ужасом поняла, что испытала явное облегчение, услышав его слова. Она встала и подошла к ним:

— Рада с вами познакомиться, Кьяра. Лео не говорил, что у него есть еще одна сестра.

Кьяра протянула руку, улыбаясь:

— Я думаю, ему нравится думать, что у него только одна сестра. На самом деле нас трое.

— Три властные, упрямые женщины, — сказал Лео, но совсем без недовольства, и его глаза сверкнули.

Кьяра ткнула его локтем в бок:

— Эти три сестры предоставили тебе возможность встречаться с их многочисленными подружками, пока ты учился в средней школе.

Эбби рассмеялась:

— Бедняжка Лео, должно быть, трудно расти в семье сильных женщин. Бьюсь об заклад, ты мечтал о брате.

Улыбка сошла с его лица, уступив место мрачному выражению, от которого, казалось, даже побелел шрам на его подбородке. Внезапно Эбби почувствовала острую боль в груди.

Лео откашлялся и сказал:

— Кьяра и ее муж Эдуардо имеют сыновей и обладают правом усыновлять детей, поэтому я обратился к социальному работнику, чтобы Алека временно передали под их опеку.

Эбби удивилась сообразительности Лео: