Плащ душегуба

– Нет, нам лучше держаться вместе. В таверне будет жуткое количество народа, и мы можем потерять друг друга.

– В таверне? – вскричал Тедди.

– Да. В Клубе спортсменов Кита Бернса. Там подают один из лучших элей в здешних местах, по крайней мере так говорят выжившие.

– Зашибись! – заорал Рузвельт, припустивший вслед за Калебом и Элизабет, которые уже ступили на территорию Логовища.

Похоже, за ними внимательно наблюдали из каждой щели. Наверху за мутными окнами появились любопытные физиономии. Бледные от голода, с апатичными глазами вследствие долгих лет, прожитых без всякой надежды, они больше напоминали привидения, чем живых людей.

Переулок резко сворачивал направо, его начало тут же затерялось позади пришедших. Не то простыня, не то покрывало болталось на веревке у них над головами. В тишине послышался звук, похожий на шипение.

– Тихо, – сказал Калеб. – Кто-то шепчется?

Звук повторился. На этот раз он был выше и пронзительнее.

– Похоже на детский смех, – сказала Лиза.

Внезапно звук перешел в раскатистый рык, похожий на рев взбешенного верблюда. Лиза метнулась к Спенсеру, тот обернулся, чтобы выяснить обстановку сзади.

Однако позади них были только тени и Рузвельт, скромно разглядывающий собственные ботинки.

– Йо-хо? – несмело поинтересовался он.

Калеб, не сдержавшись, заорал:

– Ради бога, мэр, попытайтесь держать себя в руках! Мы и так здесь как на ладони.

Не успел Рузвельт ответить, как Элизабет вскрикнула. Обернувшись, Калеб увидел толпу головорезов в лохмотьях и котелках, быстро наступавшую со всех сторон.

Лица в окнах исчезли; ставни поочередно закрылись. Элизабет прижалась к Калебу.

– Не бойся, я с тобой, – сказал он.

Кинув на него благодарный взгляд, она подумала: «Калеб со мной. В конце концов, он мужчина сильный. Правда, годы не пощадили его. Он что, уже лысеет? И почему у него такая лоснящаяся кожа? Бог мой, как же я могла спать с ним?»

Вожаком в окружившей их толпе был верзила, покрытый шрамами и оспинами. Его крошечные глазки смотрели, почти не мигая. Но самой примечательной чертой – вернее, ее отсутствием – был его подбородок. Точнее, его просто не существовало. У него вообще не имелось нижней челюсти. Она отсутствовала как таковая. Вместо этого гортань прикрывала кожаная заплатка, похожая на лист пожухлого салата. Пожелтевшие верхние зубы торчали диковинными сталактитами, а кроваво-красный язык то появлялся, то исчезал в провале, который с натяжкой можно было бы назвать ртом. С нёба, не встречая препятствий, сочилась слюна.

Лиза и Калеб оглянулись. Окружавшие их головорезы отличались тем же уродством, что и их предводитель.

– Бог ты мой! – ахнула Лиза.

– Надо же, они все в одинаковых шляпах! – воскликнул Тедди.

Главарь плотоядно разглядывал Лизу. Он подмигнул ей, игриво склонил набок голову и попытался заговорить, добившись, однако, лишь невнятной шамкающей тарабарщины.

Испуганный вид Лизы словно молил: «Пожалуйста, не убивай меня! Я чиста и невинна, как утренний снег. Ну, приблизительно. Скажем, как вечерний снег».

– Нет, Фил, – сказал Калеб верзиле. – Уверяю тебя, она не согласится на «это» ни за какое количество «блестящих золотых дублонов». [14]

Он обернулся к спутнице.

– Все в порядке, дорогая. Этот человек нам и нужен.

* * *

Клуб спортсменов Кита Бернса представлял собой мрачный полуподвал с низкими потолками, стойкой бара и немногочисленными столами. На стенах были укреплены две мигающие масляные лампы, а красный занавес в глубине прикрывал вход в «крысиную яму».

14

«Блестящие золотые дублоны» – фраза из фильма «Пираты Карибского моря 2: Сундук мертвеца». (Прим. ред.)

Фил провел гостей через питейный зал, где веселье было уже в самом разгаре. Шумная орава бранящихся негодяев, головорезов и шлюх толпилась в вонючей забегаловке, сгрудившись возле стойки, словно стадо оголодавшего скота, рвущегося лизнуть соли. В дальнем конце стойки и в самом деле имелся соляной ком, весьма популярный среди юнцов Малбери-Бенд, которые норовили разок-другой лизнуть его, прежде чем накатиться новомодной текилой – так по-испански называлась чрезвычайно заразная болезнь языка.

– Бармен, мне нужен добрый глоток самой крепкой живой воды, будь любезен! – крикнул Тедди, швыряя на прилавок шиллинг.

– Мэр! – воскликнул Калеб. – У нас нет времени…

– Одну секундочку, дорогой начальник полиции. От соленой еды в «Дельмоникос» у меня во рту пересохло.

Фил уже готов был скрыться за шторой.

– Оставь его, – сказала Лиза. – Мы разберемся с Филом, а потом найдем кого-нибудь, кто отвезет Тедди домой.

Смит и Спенсер последовали за информатором как раз в тот момент, когда бармен указал Тедди на три громадных деревянных бочонка. Каждый из них был открыт сверху и снабжен этикеткой. Из первого, с надписью «Мерзкий свинтус», торчала, слегка покачиваясь, задница какой-то убиенной хавроньи. Над другим, подписанным «Китайское огненное пойло», виднелась лишенная тела голова – китайца, разумеется, однако с трудом распознаваемого. Но внимание Тедди привлек третий бочонок – вернее, живая голая толстуха, которая из него высовывалась. Ее коренастые ноги болтались в воздухе, а округлая задница утопала в дурманящей жидкости. Девица засмеялась и притворно-стыдливо поманила Рузвельта пальцем.

Надпись на ее бочонке гласила: «Грог «Отрава толстой шлюхи». Предупреждаем, может быть смертельно опасен для вашего здоровья!»

– Пожалуй, испробую напиток этой упитанной милашки, – сказал Рузвельт и сунул в рот тянувшийся от бочки резиновый шланг. В те времена простонародье редко пользовалось стаканами, предпочитая вышеупомянутый способ «сунь-и-пей».

– Йо-хо! – завопил мэр, как следует насосавшись. – А теперь поглядим, что может предложить разборчивому вкусу этот китаец!

Он швырнул на стойку еще шиллинг и припал к «Огненному пойлу».

Тут к Тедди подгребли бандит и хулиган. Они с первого взгляда определили легкую добычу. А в темном углу зала среди крапчатых теней, порождаемых неверным светом масляных ламп и разными другими зловещими явлениями, сидела, недоступная взгляду Рузвельта, фигура в черном одеянии с капюшоном и следила за каждым его движением.

* * *

– Чем сегодня порадуете, господин Эллиот?

Голос донесся из темноты зрительного зала.

Яркие лампы слепили меня. Я прищурился, пытаясь разглядеть принадлежавшее голосу лицо.

– Здравствуйте.

– Да, господин Эллиот, здравствуйте. Мы вас видим. Так что вы нам покажете?

– Здравствуйте.

– Да, и вам того же, господин Эллиот. Не соблаговолите ли вы начать? У нас мало времени.

– Здравствуйте.

Первое правило успешного прослушивания состоит в том, чтобы установить контакт с режиссером.

– Да делайте уже что-нибудь!