Плащ душегуба

– Нет? – переспросил Фил. – А стоило бы. Такому брильянтику там самое место.

Он взял ее руку, чтобы поцеловать – весьма галантно, хоть и неумело, – но не успел поднести пальцы к губам, как его челюсть вывалилась и с грохотом упала на стол. Он пробормотал что-то неразборчивое и быстро вставил деревянный протез на место.

– Фил, нам нужна информация, – сказал Калеб.

– Я знаю, почему вы здесь, – сказал Фил, прикуривая. – Из-за вчерашнего убийства.

– Нам кажется, оно может быть связано с тайным обществом Ряженых.

– А что вы думаете, мисс Смит? – поинтересовался Фил. – В конце концов, у вас же есть собственный опыт общения с ними, не правда ли?

Элизабет обернулась к Спенсеру.

– Все в порядке, – успокоил ее Калеб. – Лучшие информаторы знают все.

– Верно, начальник. А кроме того, лучшие информаторы ничего не рассказывают… за так. Правда?

Калеб зыркнул на Фосфорного Фила, полез в карман плаща, извлек увесистую пачку банкнот и бросил ее на стол.

* * *

А в охрипшей дальней комнате Клуба спортсменов тоже летели на стол увесистые пачки купюр. Пари на травлю крыс были быстрыми и жаркими. Половина орущей толпы скандировала: «Рузвельт! Рузвельт!», другая же горланила: «Крысы, крысы!» А в специальном манеже, гордо выпятив грудь, прохаживался Рузвельт, обутый в сапоги со свинцовыми подошвами. Его карманы оттопыривались от наличных, а под ногами валялись раздавленные крысы.

– Йо-хо! – покрикивал он, и толпа – не имея понятия, что это значит, и зная только, что кричит он так уже целый вечер, – йохала в унисон. Какой-то человек в шелковом цилиндре и красной клетчатой куртке пробрался сквозь толпу, держа в руках большой джутовый мешок.

– Ставки сделаны! – заорал он, и толпа притихла.

Рузвельт пригладил взъерошенные волосы, разделив их идеальным пробором. Достав белый носовой платок, он протер очки и театральным жестом водрузил их на нос. Затем он принял традиционную позу борцов сумо и замер в ожидании.

– А теперь – последний и решающий раунд! – объявил человек в цилиндре.

Пока ведущий живописал зверские характеры крыс, которых он собирался выпустить на арену, один из сидевшего у стойки тандема – бандит, а не хулиган – вытащил из своего мешка громадную злобную крысу. Потом он извлек из кармана флакончик с надписью «пиццин» и влил изрядную порцию зеленой жидкости крысе в пасть.

Когда человек в цилиндре открыл свой баул и вывалил в яму три дюжины мерзких существ, никто не заметил, что к ним присоединилась еще одна особь; никто не обратил внимания и на смертоносную зеленую пену, сочившуюся из ее пасти.

Армия мохнатых тварей немедленно выстроилась в шеренги напротив Рузвельта и испустила душераздирающий визг. Рузвельт заткнул уши пальцами и завизжал в ответ. Зрители затопали ногами. От царившего вокруг шума легко было оглохнуть.

Прозвенел звонок.

Тедди сделал жест, будто извлекает меч из ножен, и заорал: «Вперед!»

Толпа обезумела, видя, как Рузвельт бросился в лобовую атаку. Он метался по яме, топая подбитыми свинцом сапогами, превращая крыс в мохнатые лепешки. Одна из тварей вцепилась ему в штанину, но Тедди стряхнул ее и с силой опустил ногу на обнаглевшего грызуна – только брызги полетели. Крысы попытались обойти его с флангов, однако упитанный мэр оказался на удивление вертким.

– Знаю я ваши уловки, желтопузые ублюдки! – вопил он.

Постепенно ему удалось проредить безродные полчища. Уцелевшие крысы в панике пытались втиснуться под ограждение арены, становясь легкой мишенью для пьяного, ошалевшего от адреналина мэра.

Это была настоящая бойня. Крысы были безжалостно уничтожены. Несколько раненых полураздавленных грызунов лежали неподвижно, притворяясь дохлыми. И тогда здоровенная крыса, доведенная до бешенства пиццином, прыгнула на Тедди, приземлилась аккурат на его свежепричесанную шевелюру и начала дергать, тянуть и жевать ее.

– Ах ты мелкий… – Он сгреб грызуна и швырнул его на пол. Крыса воззрилась на мэра, дрожа от страха и сцепив передние лапы на груди, словно моля о пощаде.

– Имей в виду, приятель, – сказал Рузвельт. – Человек, который способен пролить кровь за свое отечество, заслуживает, чтобы с ним поступали по справедливости и впредь.

Крыса казалась сконфуженной; последним, что она увидела в этом прекрасном мире, была свинцовая подошва мэрского сапога.

А несколько мгновений спустя у Рузвельта закружилась голова. Комната поплыла вокруг него, краски стали ярче, а обыденные предметы вдруг приобрели несвойственную им значимость. Тедди облизал окровавленные губы, словно смакуя вино. На его лице проступило блаженство пробудившихся воспоминаний.

– О, да неужто это венесуэльский яд для дротиков? Его делают из экстракта вываренного бородавчатого пигмея. Со студенческих лет не пробовал этой штуки!

С этими словами, к полнейшему смятению бандита, хулигана, а также их хозяина в балахоне с капюшоном, торжествующий Рузвельт пустился в пляс.

* * *

– Вы хотите знать, где ваш убийца нанесет очередной удар? Я прав? – спросил Фил, зажав короткую горящую папироску между желтыми зубами и фальшивой челюстью.

– Если это связано с неким ритуалом, – ответил Калеб, – то наверняка он должен действовать по какой-то схеме, возможно, включающей нечто символическое. Наш убийца слишком… не то чтобы умен, скорее он слишком педантичен, чтобы действовать наобум.

– Ах да, вы о Ряженых. Самое зловещее и загадочное из тайных обществ.

Фил затянулся папиросой, которая опасно тлела уже возле самого его подбородка. Лиза с тревогой наблюдала за ним.

– До вчерашнего дня я готов был поклясться, что это не более чем компания клоунов.

Фил хмыкнул.

– Клоуны? Ну-ну. Да вы хоть представляете, как высоко они забрались? В нашем городе есть чрезвычайно важные и могущественные люди, которые участвуют в деятельности Ряженых. Мы же все-таки говорим не о масонах, не о храмовниках и не о клубе «Фрайерс, мы говорим о Ряженых! И я не уверен, что вы вполне осознаете, во что влезли!

Раскаленный докрасна кончик папиросы уже обжигал его деревянную челюсть, но, разумеется, Фил этого не чувствовал. Лизе не хотелось быть невежливой. Вместо того чтобы встать и сказать: «Эй, Фил, у тебя подбородок горит», – она неловко поерзала на стуле и внятно покашляла, пытаясь привлечь его внимание.

– Я знаю только, что вчера ночью была зверски убита женщина, и моя работа – найти преступника, – сказал Калеб.

– Женщина с сомнительным положением в обществе, которую никто не станет искать. Может, лучше вообще бросить это дело, – заметил Фил, чья челюсть уже начала дымиться.