Плазмоиды

Наступило непродолжительное молчание. После чего Михаил басовито добавил:

– Вынесет он двоих, а? И если вынесет, то – куда?

Долгов непроизвольно сжал кулаки. В этот момент он готов был драться с человеком, который накануне спас ему жизнь. Он был готов даже убить бородатого хозяина кафе с внимательным взглядом, чтобы добраться до своей семьи. До Маринки и Ветки! Ведь, кроме них, у Максима абсолютно ничего не было в этом мире.

Абсолютно.

Ничего.

Плазмоид разливал сверху прохладный розовый свет, от которого на снегу подрагивали неверные тени…

Михаил медленно нагнулся, не сводя внимательного взгляда с Долгова, и поднял старенький АКМ с потертым цевьем. С пронзительным металлическим щелчком передернул затвор.

Максим вдруг почувствовал, как коленки подкашиваются. При всем желании он теперь не успевал схватить оружие… Сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь мерзкими толчками в висках.

– Макс, не делай глупостей, – предупредил Михаил.

В расстегнутой телогрейке, с окровавленным после аварии лбом и поднятым автоматом, он в этот миг был похож скорее на зверя, чем на человека. Растрепанные черные волосы подсвечивались сверху алым сиянием.

– Я не хочу тебя убивать, – неожиданно проговорил Максим.

– Видел бы ты свой взгляд. – Михаил продолжал держать оружие наготове. – Но даже таким взглядом убить нельзя. А пулей можно. Не глупи, Макс.

Долгов на негнущихся ногах сделал шаг вперед.

Раздался грохот, и земля перед ним брызнула во все стороны грязью от короткой очереди.

– Ни шагу ближе, – твердым голосом сказал Михаил. – В следующий раз я продырявлю тебе колени.

В голове Максима шумело от выстрелов. Он пытался сообразить, что можно предпринять в данной ситуации, но мысли разлетались прочь, как пчелы из потревоженного улья. И вдруг одна из пчел зажужжала громче остальных, а через мгновение ее гул стал похож на шум турбин приближающегося самолета.

– Стоп! – крикнул Долгов, прозревая. Михаил от неожиданности чуть не пальнул ему по ногам. – Стоп! Стоп! Стоп! Мы же круглые идиоты!

– Не заговаривай зубы. У тебя все равно не получится меня отвлечь.

– Да подожди ты! – Максим выставил палец вверх, показывая на плазмоида. – Ты до сих пор не понял, чего он добивается?

– Ну и… чего же? – подозрительно прищурившись, спросил Михаил.

– С первого взгляда, в его действиях нет логики, правильно?

– По-моему, со второго и третьего – тоже…

– А вот и хрен! Вспомни, что эта плазменная тварь сделала сначала.

– Сожгла солдат.

– Точно. При этом гад выплавил в снегу дырищу размером с комнату, но не тронул снегоходы и оружие.

– Ну… сначала мне тоже показалось странным…

Максим отмахнулся, перебивая:

– А тебе не показалось странным, что проводка сожжена только у одной из машин?

До Михаила начало постепенно доходить, к чему клонит Долгов.

– Погоди-ка, – нахмурился он, так и не опуская автомат. – Ты думаешь, он нас с тобой стравить хочет?

– Именно! Готов биться об заклад, что «калаш», который у тебя в руках, – единственный рабочий из четырех! Проверь!

Михаил напрягся. «Если это разводка, – мелькнула у него мысль, – то он может успеть прыгнуть и сбить меня с ног, пока буду обследовать оружие».

– А ну-ка отойди подальше. Еще-еще… за пределы круга.

Убедившись, что Максим отдалился на достаточное расстояние, бывший хирург собрал свободной рукой за ремни оставшиеся три автомата и, по очереди передергивая на них затворы, попробовал стрелять в сторону.

Три осечки.

– Даже учитывая, что в одном из автоматов не осталось патронов после истеричной пальбы погранца, результат налицо, – торжествующе сказал Долгов. Поднял голову и нагло крикнул плазмоиду: – Съел, говно инопланетное?

Плазмоид сжался почти до метрового диаметра, затем снова вернул себе прежние размеры и поменял окраску на бледно-желтую.

– Смотри-ка, скукожился, – усмехнулся Михаил, поставив наконец АКМ на предохранитель. – А ведь и впрямь будто морок какой напустил, сволочь. Я ведь взаправду готов был тебя изрешетить. Интересно, эта тварюга нас понимает? – Он помотал головой. – Нет, все-таки я до конца не верю, что он… живой. Белиберда получается… Если это – агрессор, если такие же шары разбомбили Москву, как ты говоришь, то почему он нас не убивает, а словно… забавляется?

– Откуда мне знать, что у него на уме, – сказал Максим, поправляя штормовку. – Может, изучает поведение, реакции, моральные принципы.

– Ну, предположим, мы разгадали его коварные намерения, – примирительно проговорил Михаил. – Но, к сожалению, это не починит нам электропроводку. Придется ехать вдвоем.

– Кажется, ты говорил, что доставишь меня до Харькова? – напомнил Долгов, пристально посмотрев ему в глаза. – Вот и погнали, раз такое дело. А там – забирай деньги и вали на все четыре стороны.

Михаил открыл рот, чтобы ответить, но освещение внезапно резко изменилось. Оба мгновенно вскинули головы и увидели лишь неясный след колеблющегося воздуха на том месте, где только что висел плазмоид.

Михаил захлопнул рот, так ничего и не сказав.

– Исчез, – тупо констатировал Максим. – Надо же. Не тронул нас. Наверное, мы что-то сделали правильно… Удовлетворили его любопытство, что ли?

– Или наоборот – неправильно.

– Не хотелось бы…

– Садись, – махнул рукой бывший хирург, нахлобучивая шапку и забираясь на исправный снегоход. – В конце концов, я давно хотел глянуть, что в Харькове делается. Возьми автомат и держи наготове, мало ли… Умеешь стрелять-то?

– Разберусь.

За блокпостом на дороге творилось что-то неописуемое. Это была даже не пробка, а настоящее автомобильное столпотворение.

Каждый из водителей считал своим священным долгом посигналить от души и, высунув голову в окно, крепко обматерить соседей. Здесь были и фуры, и автобусы, и бесчисленное множество легковушек, и тракторы. А на обочине даже пыхтел один комбайн. Практически на всех машинах висели российские номера. Видимо, люди хотели быстренько слинять на родину, когда плазмоиды напали на Харьков, и началась неразбериха. Но на таможне их не пускали. Это была какая-то дикость, потому что понятны мотивы, когда не дают проехать в чужую страну во время военного положения, но когда не позволяют вернуться в собственную…

Вывернув с проселочной дороги к забитому шоссе, Михаил заглушил мотор снегохода и спрыгнул на снег.

– Ну и ну… – протянул он, оглядев вереницу машин. – Кажется, на границе полный абзац творится. Не приведи Господь, они прорвутся. Моему кафе тогда хана.

– Но нам ведь в другую сторону надо, – сказал Максим.

– Дальше на снегоходе фигово ехать – слякоть. Можно попробовать застопить кого-нибудь из этих… – Он показал рукой на тонкий ручеек машин, разворачивающихся и возвращающихся в сторону Харькова.