Плебейка

– Всегда найдутся те, кому нужны деньги, кто попал в сложную ситуацию, как мы, например.

– Ладно. А взносы? В профсоюзе будут их платить и помогать тем, кто попал в эту самую ситуацию. Откажется одна, другая, третья, десятая. И домины задумаются. Тогда можно будет торговаться.

Аврора горько улыбнулась.

– Ты пойми, как раз таких, которые отказываются, единицы. Большинство рады и счастливы, – я ошарашенно уставилась в ее лицо, – наивные дурочки надеются на большую любовь, ведь они год будут жить в доме домина и, конечно, завоюют его сердце. Домины сами подогревают интерес. С их подачи выходят имагори о любви между наследником империи и простой плебейкой, книги той же тематики, распространяются слухи о том, что какая-то красавица вышла замуж за домина и сейчас живет на Родосе или Крите…

– А они женятся…?

– Нет! Никогда, – отрезала Аврора. – Договор предусматривает лишь рождение ребенка и передачу его отцу с отказом от всех прав для матери. Женщин выбрасывают как использованную тряпку и больше никогда о нас не вспоминают, только если захотят родить еще одного. Даже зачатие происходит искусственно, врачом на кресле, а никак не в постели. За год жизни на Родосе, я видела отца своего ребенка лишь два раза и то, мимоходом.

Я опустила голову. Смотреть на искаженное ненавистью лицо Авроры было неприятно. С другой стороны, хорошо, что она хоть начала высказываться об этом, выплескивать злость и горечь. Мама говорила, что это первый путь к исцелению.

Глава 11

На следующее утро за мной приехала черная кога магистратуса. Я нервно заверила друзей, что даже если моя карта подойдет самому императору, ни о каком рождении ребенка речи быть не может. Я действительно собираюсь уйти в свой мир, как только появится возможность.

Приехали мы в громадное пятиэтажное здание из стекла и мрамора на севере города. Оно напоминало Пентагон и представляло собой правильный пятиугольник, построенный на небольшой возвышенности. У меня взяли кровь и почему-то лимфу. Потом засунули на полчаса в странную длинную трубу, чем-то похожую на наш томограф, только страшнее. Врач сказал, что результаты будут известны через час и попросил подождать в итери, по-местному, кафе. Оно, кстати, было бесплатным. Все финансировалось доминами – на своих детей они денег не жалели.

Через час меня пригласили в кабинет и выдали знакомый прямоугольный документ. Я попыталась прочитать пару строк, но ничего не поняла. То ли информация была закодирована, то ли моих знаний латинского не хватало, чтобы разобраться в хитросплетениях медицинских терминов. Единственное, что было понятно – несколько пустых строчек внизу, на оборотной стороне карты, оставленных для имен детей или фамилий доминов, от которых их родят. «Как только перейду в свой мир, тотчас выброшу», – подумала я, разглядывая непонятный документ, ощущая себя животным, которое пометили. Если бы я не боялась, что из-за меня у Просперусов будут неприятности с законом, то ни за что бы ни согласилась на такое унижение.

«Нужно реже ходить в очках, – подумала я, – будет трудно, зато смогу чаще замечать переходы». Как назло, сейчас если они и возникали, то или далеко от меня, или не в мой мир.

– Всего доброго, – попрощался со мной доктор.

– А… – я растерянно моргнула, не зная, что делать дальше.

– Если вы кому-нибудь подойдете, вам сообщат, – добавил он прохладно. Наверное, подумал, что я из тех дурочек, которые сразу побегут рожать доминам детей.

Магистратус, ожидавший около коги, окинул вопрошающим взглядом. Я вытащила из кармана мерзкое удостоверение и помахала перед его носом. Мужчина скривился, открыл мне дверь и отправил с водителем домой.

Следующим утром я поздно встала. Авила, весь прошлый вечер терзавшая меня бесконечными вопросами о столкновении в клубе и моем фирменном ударе по носу, умотала в школу. Я повернулась на спину и заложила руки за голову. Улыбнулась, услышав вдалеке лай собак, крик петуха. Эти звуки наполняли сердце теплом. Я чувствовала себя так, как будто я дома, под Москвой, в деревне у бабушки. И различия между нашими мирами незначительны. Я могу хоть сейчас взять с тумбочки телефон и позвонить маме, могу отправиться с подружками в кино или кафе, выйти во двор поиграть с собакой, сходить в местный магазин купить вкусностей и так далее…

Просперусы жили, как по-нашему, в частном секторе. Здесь было мало магазинов и развлечений, зато их усадьба и соседние могли похвастаться большой территорией, собственным садом, бассейном. Многие держали домашних животных, коз, кур, однажды я даже слышала мычание коровы.

Продукты Аврора и Клавдий покупали у фермеров, колонов, по-местному. Рано утром те проезжали по улочкам окраин Лютеции и продавали с длинной коги вкуснейшее молоко, творог, оливки, мясо, рыбу, домашнюю колбасу и пироги.

Завтрак у нас состоял из нарезанной ветчины, хлеба, сыра и оливок. Кто хотел, мог себе поджарить яичницу или тосты. Я частенько готовила, стремясь быть полезной и хоть как-то отплатить хозяевам за гостеприимство.

Борщ им, кстати, не понравился, зато пельмени приняли на ура, особенно после того, как я из сливок и творога сделала что-то типа соуса к ним. Уборкой заниматься не приходилось, это делали гравиуборщики, похожие на наши пылесосы, только летающие. Здесь вообще все было завязано на гравитации. Даже улавливатели пыли были магнитные.

Авила после моего рассказа о случившемся в клубе, попросила научить ее приемам самообороны. А именно тому удару, каким я повредила нос домину. В их школе подобного предмета не было, лишь домоводство, шитье, рисование, кулинария и тому подобное. Да и учились в этом мире девочки отдельно от мальчиков, правда, хоть в одном здании. Я со временем расскажу ей, почему такое обучение в нашем мире было признано неэффективным. Если задержусь здесь, конечно.

Два дня меня никто не беспокоил, а на третий, по традиции утром, почему-то здесь любят утренние визиты, к нам нагрянула делегация из двух человек, на этот раз хотя бы без доминов и магистратусов. Мы как раз с Авророй убирали стол после завтрака, когда раздался стук во входную дверь. Наружную калитку здесь никто не запирал. Раньше и дом не закрывали, пока я не уговорила Клавдия. Мне, выросшей в Москве, не очень нравились местные традиции распахнутых ворот и дверей, но кто я такая, чтобы их нарушать?

– Ксения Белкина? – ко мне обратился важный пожилой мужчина, одетый в дорогущий шерстяной костюм стального цвета, безошибочно выбрав меня из нас двух. Я осторожно кивнула.

– Доброе утро. Вот договор, подпишите, мы должны сегодня отдать оба экземпляра для подтверждения в Ассоциацию, – мужчина положил передо мной на стол несколько скрепленных документов.

Справа втянула в себя воздух Аврора. Краем глаза я увидела, как нервно задрожали ее руки. Через секунду до меня дошло – мне предлагают стать пари?! Изнутри поднялась такая волна неприятия и злости, что на миг у меня перехватило дыхание.

– И кто же счастливый будущий отец? – мой голос сочился ядом. Не дай господь неудавшийся насильник, я не посмотрю на его статус, не добила в первый раз, добью во второй. Даже знаменитая регенерация доминов не справится.

– Аврелий Фабий Лукреций, – гордо произнес… адвокат, видимо. Я с трудом осознала, что имя не его, похожее, но другое. Отец, брат, сын? – Аврелий Фабий является сто третьим наследником императора.

Мужчина замолчал, словно давал мне время осознать важность… чего? Я не осознала. Развела руки и произнесла: