Плечо с плечом

«Высока зеленая пшеница…»

Высока зеленая пшеница, Пышны липы круглые над ней. Деревушек древних вереница. Колокольня. Стая голубей. Старичок на солнце, у порога Одичавшей хижины седой. Ослики на узеньких дорогах. Водоемы с чистою водой. Что еще мне в этой жизни надо? В дверь какую нынче постучу? — Тишина. Зеленый угол сада… Ничего другого не хочу!

«Эти летние дни, эта роща сосновая…»

Эти летние дни, эта роща сосновая, Напоенная зноем и душной смолой. Колокольчиков чашечки бледно-лиловые, Желтоглазых ромашек ковер под ногой. В засыхающих травах возня муравьиная — От былинки к былинке протянутый мост. Белоснежное облако, уходящее в синее. Жарких дней убывающий рост…

«Влачат усталые волы…»

Влачат усталые волы Возы, нагруженные сеном. Лениво, медленно… Белы От пыли люди, звери, стены Столетней фермы, широко Распахнутые сеновалы… Хозяйка смуглою рукой Готовит ужин запоздалый И в кухне дым, и в кухне чад, — То супом пахнет, то свининой С картошкой жареной… Щенят Повизгиванье за куртиной Затоптанной, ненужной здесь, Где мальвы лишь цветут упрямо, Наперекор всему, — Бог весть Зачем, — в красе своей багряной.

Стихи о курятнике («Тепло в курятнике. Помет…»

Тепло в курятнике. Помет. В соломе стебельки бурьяна. А в лужах перед дверью — лед И листья ломкие каштана. Петух горланит, подскочив На ящик боком, неуклюже. И ветра шалого порыв Его надменный хвост утюжит. В бадье продрогшая вода И леденит, и обжигает. Заря, сквозь сосны, как всегда, Пурпурный веер раскрывает. И бодро так, и хорошо. Простая радость неделима, Соединяя, словно шов, Два мира: внутренний и зримый.

Деревенский праздник

На рубахе свежая заплатка. Но сосед и выбрит, и умыт. Из подмышки же крольчиха-матка Деревенским праздничным подарком — Длинноухим чучелом торчит. Стол накрыт в саду. Стеснились скамьи. Стулья креслу уступают путь. Бабушку замшелую, как камни Гор окрестных, под руки ведут. С дерева ей рожи корчат внуки, Торопясь обновки разорвать. Безответные, родные руки Не уронит больше праздно мать. Все скорей ее несутся годы. Не щадя мелькнувшей красоты. В дочерях, как в зеркале, природа Повторит отдельные черты. В монотонном, сером дней потоке Праздники — привалы на пути. Весело накрыть ей стол широкий, Каждого с улыбкой обойти. Вспоминать рождения, крестины, Загадать о свадьбе чьей-нибудь… За пределы этих гор, долины Ни любви, ни смерти не шагнуть.

«Золотая полоска зари…»

Золотая полоска зари, Поясок ослепительно-узкий. Папиросу с утра закурить Остро хочется крышам французским. Но не топят каминов… Война. Запустенье сиротское тыла. Отступили назад времена, Переправу в грядущее смыло. И голодный сегодняшний день По промерзшей шагает квартире. За картофелем вглубь деревень, — За печеным, горячим, в мундире — Собираешься, как на пикник, На хромающем велосипеде. Это я или только двойник Все глухими проселками едет. По дороге есть роща одна: Там деревья столпилися кругом И не знают, что в мире война… И мне каждое кажется другом.

«Два-три неснившихся мне сна…»

Два-три неснившихся мне сна И струн, нетронутых на лире, Порою жаль… Душа больна Тоской о невозникшем мире. Расклеванные семена, Могли б и вы взрасти на воле! Душа — бездетная жена — Иную приняла бы долю. Пусть без страданий и без слез Нам ни один немыслим опыт, — Не так бы солнце грело, рос Прибоя иначе бы ропот. И совершенней, и полней Земля б и небо отразились Там, в тайниках души твоей, Сплетеньем вымысла и были.

ЯМБЫ

I. «Былое — вырубленный сад…»

Былое — вырубленный сад, Где пни, обрубки и могилы. И все мучительней разлад Меж тем, что есть и тем, что было. И уцелевших не узнать, И встречи, словно расставанья… Возьмешь знакомую тетрадь — Чьи тут пометки, восклицанья? Каких пришельцев карандаш По милой проходил странице? Вот этот завиток — «не наш», Вовек с ним сердцу не сродниться! Когда же все-таки найдешь Черту нетронутую, слово — С какой к ним жаждой припадешь — Вернуться к прежнему готова.

II. «Ну что ж, и это… Пережить…»

Ну что ж, и это… Пережить Пришлось и так уже не мало. Еще одна порвется нить, Что связывала и держала. И не промолвишь: «Все равно», Ты про себя… Лишь пред другими Захлопнешь наглухо окно. И навзничь… едкими, скупыми…

III. «Все больше тем запретных между нами…»

Все больше тем запретных между нами. Все чаще мы молчим. Услужливая память жжет, как пламя, Томит былым. Что от надежд тебе еще осталось, — Спросить нельзя. Мне плечи сгорбила мучительная жалость, Перстом грозя — Не трогать брешь, как в комнату больного, На цыпочках входить. Чтобы сберечь до времени иного Живую с детства нить.

«Здесь жизнь прошла и продремала…»

Здесь жизнь прошла и продремала, Как на лежанке старый дед. Весна… Зима… Опять сначала… Забор все тот же и сосед. Ленивых петухов тревога, Собак беззубых мирный лай. Селенье тесное. Дорога. О ней не думай, не желай! Она не любит запоздалых, — Случайный странник ей не мил. Меж душ и дел глухих и малых Ты слишком долго прогостил.