Плечо с плечом

«Какая странная игра…»

Какая странная игра: — Кто выдумал игру? — Обиды шевелить с утра, Пополдни, ввечеру. Свои сокровища считать Скупец не станет так. Трястись, как над ребенком мать, Над коркою — бедняк. Приумножать, года нести Тот ядовитый груз… А где-то слово есть «прости», Как разрешенье уз.

«Под мелким, медленным дождем…»

Под мелким, медленным дождем, Продрогнув, очередь стояла За хлебом. Ночь сменилась днем, — Толпа росла и не роптала. О вы, покорные стада Злым пастырям в овечьей шкуре! Вы будете молчать, когда Разрушат ваши города И, беззащитные, под бурей Рассеетесь в свой черный час, Себе пристанища не зная… Того ли Он хотел для вас, От крестной муки изнывая!

«И снова в Рим стекутся пилигримы…»

И снова в Рим стекутся пилигримы К подножию и Павла, и Петра, И ты придешь туда пешком, с другими, В последние земные вечера. В развалинах лежащий вечный город Прекрасен будет в гибели своей. Не устрашат ни палачи, ни голод Из катакомб нахлынувших гостей. Все потерявшим, все нашедшим людям Одно виденье очи ослепит. Не будет храмов… Пастырей не будет… Но Он придет и стадо укрепит.

«Года с тобой живем на бивуаке…»

Года с тобой живем на бивуаке Кочевниками у немилых рек. Барачных стен и голода, и мрака Нам не избыть — на наш их хватит век. Да, тяжела ты милостыня! Сухи Отверженных и гибнущих глаза. Не жди, что друг к тебе протянет руки, Что скатится целебная слеза. И очага не строй — его разрушат, И родину отнимут навсегда. Но есть иная родина… Послушай Плачь Иова сквозь страшные года. Вот так, как он, в беспамятстве и муке, Вот так, как он и нам давно пора… Учись, душа, единственной науке Освобожденья, мира и добра!

«Все призрачно в мире. Все кончится скоро…»

Юрию Терапиано

Все призрачно в мире. Все кончится скоро И камня на камне… Не думай! Молчи! Еще так прекрасны сады и соборы И братство бродяг на скамейке в ночи; И осень Парижа… Редеют каштаны И ржавые листья над Сеной летят. Под пепельным небом, в дожди и туманы Чердачные окна поэтов глядят. Пред ними былое. Для них Женевьева Выходит на площадь и город шумит; Старинных органов ликуют напевы И двери Сорбонны надежны, как щит.

«Все мы как-то доживаем…»

Все мы как-то доживаем Неизжитый век. В «дурачки» еще играем, Суетясь, движенья чаем Пересохших рек. Каждый словно занят делом В уголке своем, Только «дело»-то — не дело, И «углы» взамен удела, Богадельня — дом! Хорошо б теперь на паперть Храмов вековых. Но и храм-то нынче заперт, И дорог свернулась скатерть, Что вела до них.

«Еще судьбы своей не знаем…»

Еще судьбы своей не знаем, Еще для будущего спим, И книгу дней приоткрываем С тем нетерпеньем молодым, Как будто все начать сначала Еще возможно: подвиг ждет. Меж дел и будничных, и малых Наш час торжественный пробьет.