Племя

Он с трудом раскрыл глаза. Тело казалось надутым до предела воздушным шаром, голова вовсе не болела, ее словно бы и не было вовсе. Лишь сердце. Медленный, ритмичный стук. Так спокойно.

Пытаясь заглянуть прямо в глаза, сбоку от Шона, прислонившись к нему теплой белой ладонью, сидела Роза. Взволнованно она глядела на его лицо, нервно бегая серыми глазами по нему. Шон пытался что-то сказать, сам не понимая, что именно, но получилось только что-то промычать. Роза уже успела снять с него ботинки, пока он был без сознания, и уложить его на диван. Его кожа слегка побледнела и похолодела, так что девушка решила накрыть его пледом.

— Что это с тобой было? — спросила Роза, заметив, что Шон уже пришел в себя.

— Не знаю, это… уже было со мной.

— Давно?

— Нет. Один раз я не мог долго уснуть, а потом меня пробило на пот, знобило. Другой раз случилось так же, как сейчас.

— И ты ни разу мне ничего не сказал?

— А зачем мне было лишний раз тебя беспокоить? У тебя хватало своих забот.

— И ты считаешь, что эти заботы были важнее? Тогда я переживала из-за работы, сейчас ее уже нет, а ты все еще со мной. Теперь-то понимаешь, что для меня важнее?

— Да, — ответил он тихо, закрыв глаза, — не переживай, мне уже лучше. Надо идти, — Шон начал плавно подниматься, но Роза остановила его, приложив ладонь к его груди.

— Лежи, я сама схожу и узнаю. Не хватало, чтобы ты еще на улице упал в таком состоянии.

Роза встала с дивана, наклонила голову перед Шоном так, что ее светлые волосы, от которых исходил приятный вишневый аромат, упали на его лицо, и прикоснулась влажными губами к его щеке.

— Выздоравливай, — сказала она, улыбнувшись, и вышла из комнаты.

Шон все еще ощущал ее губы, щеки пылали таким приятным огнем, согревающим холодное лицо.

Роза вошла в на удивление довольно душное помещение, полное резких запахов тухлой еды, бумаги и табачного дыма. Свет с улицы не проникал через закрытые жалюзи, а освещали помещение только несколько электрических ламп, кряхтящих нервным треском. По коридорам носились в лихорадочном порыве люди. На их лицах отражалась нескончаемая хитрость, жадность и лицемерие; их губы всегда поджаты, немного искривлены в тонкой улыбке, глаза так пусты, как пусты личности их обладателей, но в этих двух крохотных стеклышках все же находится место для огонька мерзости, коей так кишит это здание.

Девушка уверенно подошла к длинному, изрядно потрепанному кассовому столу, за которым сидел угрюмый лысый мужчина, нервно черкающий загогулинки в старой газете с кроссвордом, лежащей прямо перед ним.

— Кто у вас здесь занимается научным отделом? — несколько грубо начала Роза. Сперва она даже сконфузилась от своего тона, но почти сразу же стала гораздо увереннее обычного.

Секретарь молчал, как будто и не слышал никого вокруг себя. Роза, слегка опершись руками на стол, подсмотрела в тускло пропечатанный кроссворд, разбирая вопрос, над которым так усердно трудится работник. «Один из старейших городов Англии. Административный центр графства Суффолк».

— Ипсвич, — высокомерно прошептала Роза, так что слышал ее только этот мужчина. Он поднял на нее свои круглые глаза, которые как никто другой кричали о его слабых умственных способностях. — Кто здесь занимается научным отделом? — повторила девушка, и вновь ее голос звенел искренним отвращением к каждому работнику этого здания.

— Ты чего пристала? — гавкнул одичавший от такой неожиданной наглости секретарь. — Нет здесь такого! Отстань! — и снова он отвернулся к своей газете, опухший от злобы. Возможно, его гораздо сильнее рассердило то, что какая-то незнакомка ответила на вопрос, над которым он уже не первый час ломает голову.

Роза показательно ударила кулаком по столу и направилась в сторону единственного знакомого ей кабинета.

Войдя в кабинет, девушка поздоровалась совершенно бесцветным голосом и уселась на стул напротив Вадима. Тот, видно, совсем не ожидал такого визита и сам удивился от своей растерянности.

— Воды не желаете? — спросил он, пытаясь начать диалог с покрасневшей от предстоящей склоки девушки. Но та ничего не ответила.

— Вы взяли Шона на исследования? — гремел голос Розы. На сей раз она могла смотреть прямо в эти горящие глаза Вадима без всякого страха.

— Допустим. Это и его решение тоже, мы никого не заставляем.

— Раз уж вы его взяли, значит, имеете о нем хорошее мнение, можете положиться на него в этой сфере. Ведь так?

— Я не совсем понимаю, к чему вы, госпожа, клоните.

— А к тому, сэр, что, несмотря на рвение Шона к науке, его мнение не учитывается. Что бы он ни сделал, его не хотят выслушивать. Так для чего его пригласили в этот бардак? Просто походить по улице, записывать в дурацкий блокнот дурацкие теории?

— На мой взгляд, если человека не выслушивают, значит, он предлагает бредовые идеи.

Эта фраза уж очень сильно разозлила Розу. Она в одночасье вспыхнула и уже еле сдерживала свои истинные эмоции.

— Ах так! Значит, вам и впрямь плевать на него! Что ж, — девушка посчитала, что сможет ударить Вадима по больному, — тогда неудивительно, что в области медицины у Светлограда такой провал. Уверена, если дела и дальше будут идти подобным образом, то вам не то что лекарства от вируса не видать, вы подохнете от банальной простуды.

— А вы считаете, что ваш Шон несравненно лучший ученый всего света! Интересно, почему же я не слышал ни об одном его изобретении или открытии? Или такие, как я, недостойны получать вести о столь превосходном профессионале?

— Да, я считаю, что мой Шон — лучший человек и ученый всего света! А ваша стайка безответственных тупиц делает все, чтобы заткнуть его талант и гений.

— Как вы красиво выражаетесь! «Талант», «гений», «стайка тупиц». Вы, как я услышал, одарили его еще и званием лучшего человека на этом свете. Или вы стерли эту грань понятий между человеком и ученым?

— Я прекрасно знаю, что говорю и хорошо себя слышу. Я не оговорилась. В отличие от ваших друзей-исследователей и работников парламента, Шон — настоящий человек.

— Поражаюсь с того, как сильно вы его любите, что готовы сейчас позориться здесь в этом споре из-за его проблем.

— Да, люблю! Вам чуждо это чувство, потому что вы все пусты как люди и полны лишь злобы. Но если вы думаете, что отсутствие у вас добрых намерений и способности любить делает вас сильнее, то вы сильно ошибаетесь. Вы слабы так же, как и ваши ученые! Вы боитесь тех, кто достойнее вас!

— Хорошо! Я вас понял! Вы и Шон — настоящие ангелы среди всего вонючего навоза нашего общества, а я, похоже, для вас являюсь главным экскрементом. Тогда давайте, докажите! Согласитесь, так легко назвать человека слабаком, при этом абсолютно бездействовать, даже в сравнении с этим самым слабаком.