Под солнцем горячим

И Гера не протестовал. После того как выяснилось, что хутора нет, все его планы рухнули. Он и в пещеры-то хотел идти лишь после того, как поговорил бы в Алюке о Степане Бондаре. А теперь — что в них делать? Теперь это больше по Серегиной, геологической части. Пусть геолог и распоряжается.

Уверенно шагая, Кулек рассуждал:

— Да тут с закрытыми глазами идти можно. Вон какая дорога протоптана. Пугают только маленьких, верно?

Но молодой лесоруб не просто пугал. Ребята и впрямь заблудились.

Тропа пропала

Сначала они этого не заметили. Наоборот, когда Серега остановился и торжественно провозгласил: «Конец тропы!» — все закричали «ура!». Ведь они подумали, что дошли до пещер.

Природа тут была сказочная. Огромные лопухи и папоротники с длинными кружевными листьями разлеглись непроходимым ковром по обеим сторонам от тропинки. Тропинка вилась с берега на берег, иногда было трудно угадать, где она продолжается на другом берегу в зеленой стене растительности. Да и все здесь росло буйно — в душной сырости тянулось из ущелья к солнцу, и повсюду толстым слоем лепился мох. Стволы деревьев были снизу замшелые до черноты. Сгнившие, упавшие деревья лежали колодами, обернутыми в зеленый бархат. И валуны на середине реки, омытые снизу водой, сверху обросли мхом.

— Будто береты зеленые набекрень нацепили, — сказала Гутя.

Камни иногда были навалены друг на друга, как гигантские кубы. Из щелей между кубами росли деревья. Корни этих деревьев висели над рекой, переплетенные клубком, будто застывшие зазеленелые змеи. А форма у скал самая причудливая! То мелькнет лицо бородатого человека, то нос ледокола, выходящего из каменной кручи в плавание по каменному ущелью. Валуны, валуны, белые валуны вдоль реки и зелень кругом… А вверху, над головой, поют птицы или бесшумно вылетают откуда-то прямо из-под ног.

Гера прыгал по камням, пересекая речку, взбирался на стволы, поваленные поперек тропы, и смотрел по сторонам, куда указывала Гутя. Она беспрерывно чем-нибудь восторгалась.

И вот вдруг Кулек-Малек остановился: тропа перед ним исчезла. Речка круто повернула налево, дальше пути не было. Значит, где-то здесь пещеры?

— Наверное, там, — предложил Серега, задирая голову, глядя на вершину скалы. — Стойте, я посмотрю. — Он вскарабкался на гору шустро, как белка, и его не стало видно за деревьями. Только трещали сучья да шелестели листья. Осыпаясь, падали к ногам камешки. Гера и Гутя молча ждали. Стало совсем тихо, даже немного страшно.

— Эй, Малек, ну что? — крикнул Гера.

— Нет ничего, — донеслось в ответ, и опять затрещали сучья.

— Давайте здесь искать, — сказала Гутя.

Она пошла по берегу, низко пригибаясь под ветками деревьев. Тропы не было, приходилось с трудом продираться сквозь кусты. Гера обогнал Гутю и начал прокладывать ей дорогу. Но кусты кончились, и впереди была каменная стена, с которой тоненькой струйкой стекал ручеек. Это уж самый настоящий тупик!

— Да, — сказала Гутя, и Гера понял: надо возвращаться назад, к тому месту, где исчезла тропа и где наверху Серега.

Его еще не было. Тишина стояла особенная, даже птицы не пели и листья не шевелились. Гутя села на камень.

— Ты не очень-то рассиживайся, — предупредил Гера. — Камни простуживают.

Но Гутя только рукой махнула.

— Смотри! — вдруг вскрикнула она.

Маленькая серая птичка с белой грудкой свободно бегала на высоких ножках под водой по дну речки. Она ударяла острым клювом по камешкам, выискивая, себе пищу, и вела себя под водой так, будто надела, водолазный костюм. Потом вынырнула, встряхнулась, перебралась на другой камень, поближе к бурлящему водовороту, и опять бесстрашно нырнула. Ее долго не было. Гера испугался: «Утонула?» Но белогрудая пичужка с коротким хвостом как ни в чем не бывало появилась вновь.

— Не утонет, — шепнула Гутя. — Это горная нырялка. Оляпка называется. Питается личинками насекомых да мелкими ракушками. И оперение у нее, как у уток, омазано жиром, а ноздри с клапанами, в общем, приспособлена к подводной охоте.

«Да, не зря Гутька Коноплева читала кипреевскую книжку с птицами на обложке», — подумал Гера. И в это время откуда-то сверху с шумом и треском свалился Серега — помятый, с царапиной на щеке.

— Тише ты, медведь, — сказала Гутя.

— А что?

— Птичку спугнул. Птичка-водолаз. Ты раненый?

— Пустяки. — Он стер кровь и проворчал: — Нашли чем заниматься — птичками. Тут пещер нет, а они сидят. Чепуха получается, — добавил он. — Дошли до места, а разыскать не можем.

— А где же тут поляна с остатками костра? — спросила вдруг Гутя, и все поглядели друг на друга. Поляны не было. Значит, они совсем не на том месте?

— Пойдемте назад, — тихо сказал Малек, не подавая виду, что волнуется. Гутя послушно встала, но спросила:

— А куда?

— Назад! — сердито повторил Серега и замолчал: тропы не было и назад. И неизвестно было, с какой стороны пришли они на это место — перед ними со всех сторон одинаково громоздились заросли колючих деревьев и лиан и расстилались лопухи да папоротники…

Серега все же твердо вступил в море папоротника, все пошли за ним.

Только чем дальше они продвигались, тем гуще становилась трава и теснее лес на горе, которая выросла неожиданно сбоку, как стена. Похоже, что опять забрели в тупик. В довершение всего куда-то пропала и речка. Журчала рядом, за кустами, но едва Кулек-Малек обогнул кусты, ее не стало. Гера остановился.

— Стой!

— Ну что? — спросил Малек.

— Что, что? Куда же мы идем? — Теперь они поменялись местами — со своими вопросами и ответами.

— Так ведь куда-нибудь надо, — ответил Серега, и Гера понял, что на командира надежды уже мало.

Гутя тоже это поняла и села на трухлявое дерево. Гера присел рядом. Идти никуда не хотелось. Появилось одно желание: сидеть и ни о чем не думать. Но все невольно думали об одном: где же дорога, которая приведет их к пещерам или, наоборот, к Принависле? Где речка? Где лесорубы? Ничего неизвестно. Шуршат папоротники, пахнет сыростью, грибами…

— Пойдемте все же, — позвал Серега.

— Опять назад? — спросила Гутя.

Верно — можно опять к тупику, а оттуда снова искать тропу. Но теперь они не смогли найти даже то место, где видели оляпку. И залезли в какой-то колючий терновник. Идти почему-то стало очень тяжело, будто в гору. Появились овраги. Да тут они вообще не бывали.

— Давай постоим, — сказал Малек. — Послушаем, нет ли поблизости речки?

Они долго стояли, но речки тоже не услышали. Гудел над головой лес. Да высоко в небе, невидимый за верхушками деревьев, летел самолет. Басовито пели мощные моторы, звук их постепенно нарастал, падая сверху, потом начал отходить в сторону, слабеть и, наконец, совсем затих.