Под солнцем горячим

— Стой! — опять крикнул Серега, на этот раз он остановился решительно. — Ну, где твой хутор?

— Да зачем он тебе нужен? — попробовал схитрить Гера. — Тебе пещеры нужны, вот и идем.

— А может, мы совсем не туда? Хутора нет, и пещер не будет. Говори, куда ведешь?

Гера молчал. Что он мог ответить? От него ждали ответа, как от командира.

— Ладно, вот спустимся к речке, — буркнул он.

Через некоторое время, когда они спустились по тропке ниже, речка заплясала близко, по мелким камешкам. Тропа перевела на другой берег и скрылась в травянистых зарослях. Гера перепрыгнул по камешкам и оглянулся. Но Серега с Гутей не пошли дальше. Они сели у воды и, сбросив рюкзаки, пили. Судя по всему, у них не было желания продолжать путь. Гера вернулся, рядом с ними, молчаливый и расстроенный. О чем говорить и в чем убеждать товарищей, если и сам не знаешь, куда идешь?

Что же это за тропа и где же, где пропавший хутор?…

Еще одна алюкская трагедия

Но сиди не сиди — идти куда-то надо. Гера встал. И Серега с Гутей без малейших возражений сделали то же. Только не прошли они и нескольких шагов, как в стороне раздались голоса. Люди!

Проскочив через кусты, ребята оказались на маленькой поляне. Грудой здесь лежали бревна-дрова. Два человека в кепках укладывали их аккуратным штабелем. В сторонке виднелся шалаш из веток с засохшими пожелтевшими листьями. На неярком костре, окутанный дымом, грелся на рогульке черный котелок. Один из лесорубов был молодой, высокий, а другой — постарше. Они вытаскивали бревна из общей кучи, старший торопил:

— Давай, давай, а то до ночи не успеем.

— Поспеешь, — отвечал молодой.

Увлеченные работой, они не заметили ребят. А Гера не знал, как поступить: показаться лесорубам на глаза или вернуться на тропу и шагать дальше? Он оглянулся на Серегу и Гутю, чтобы посоветоваться. Серега кивнул. Гера вышел на поляну. Мужчины повернулись, держа в руках бревно.

— Ого! — воскликнул молодой. — Это еще что за явление? — Подбросив бревно в штабель, он снял кепку и вынул из нее папироску.

— Здравствуйте, — сказал Гера, подходя ближе. — Далеко еще до хутора Алюк?

— Куда, куда? — пожилой мужчина засмеялся. — А вы-то откуда шагаете?

— Из Принавислы.

— Нет, ты слышишь? — пожилой обратился к своему товарищу. — Они идут из Принавислы, а хутора Алюк не видали! Да вы его давным-давно прошли.

— Как прошли — Должно быть, у Геры появилось на лице растерянное выражение, потому что мужчина опять засмеялся:

— Ну, путешественники, называется!

— Нездешние, — заметил молодой, попыхивая папиросой. Он сказал так, словно оправдывая ребят. И улыбнулся. Был он широкоплечий, пышнощекий и чем-то очень напоминал учителя физкультуры Виталия Павловича. И улыбка у него была добрая. Серега спросил у него:

— А дорога эта дальше, случайно, не к пещерам ведет?

— Случайно, к пещерам, — ответил молодой шутливым тоном.

Тогда Кулек-Малек деловито позвал:

— Айда, ребята.

Но Гера не выяснил для себя главного.

— А что, — опять начал он, — к хутору Алюк имеется другая дорога от Принавислы?

— Тебе одной мало? — спросил пожилой лесоруб. Вот он Гере не нравился. Все время подковыривает.

— Мне одной не мало, — ответил Гера. — Я просто хочу знать, как же мы прошли мимо хутора, если одна дорога?

— Вопрос законный, — заметил молодой и спросил: — Видели поляну с ямами?

— Где столбы и яблони да груши? — уточнила Гутя.

— Вот, вот. На этом месте стоял хутор Алюк. По старой памяти так и называют.

«По старой памяти». «Стоял!» Значит, теперь хутора Алюк совсем нет? А Гера-то думал встретить там людей. И все узнать про Степана Бондаря…

— А почему его нет?

— Война, — коротко ответил молодой. — Фашисты, разбомбили.

— А люди?

— Люди, кто в живых остался, ушли. Разъехались.

— Куда?

— В разные места. Много алюкских и у нас живет, в Чистом Ключе.

— В Чистом Ключе? — изумился Гера.

Вот, значит, как бывает, Да может, именно в Чистом Ключе и живет тот, кто знает о Степане Бондаре!

— В Ключе, Красногорийском, даже за перевалом в Новоматвеевке, — продолжал молодой лесоруб.

— Это здорово, — обрадовался Гера. Выходит, еще не все потеряно — придут они в Новоматвеевку, и он там еще расспросит. Но откуда этот парень про все так знает? — А сами вы не алюкский?

Пожилой мужчина засмеялся:

— Гляди-ка, допрос учиняют.

— Да не допрос, — торопливо объяснил Гера. — Нам надо узнать. Про Степана Бондаря. Он в гражданскую войну тут партизанил.

— Тю, — присвистнул пожилой. — Спохватились через столько лет.

— Ну и что, — возразил ему молодой. — Следопыты и через сто лет будут. Да все алюкские, считай, партизанили.

— И отряд Василия погиб, да?

Молодой, гася папиросу, внимательно посмотрел на Геру:

— А ты, я вижу, малец, в курсе. Историю изучаешь?

Гера скромно ответил:

— Читал.

— Да, — подтвердил пожилой. — Не повезло этому месту. В гражданскую каратели дотла хутор спалили, и теперь вот — бурьяном зарос.

— Бондарь, Бондарь, — повторил молодой. — Нет, что-то я такого не припомню. В Чистом у нас, пожалуй, нет Бондарей? — повернулся он к пожилому.

Тот опять подтвердил:

— Нет.

— Ладно, — оказал Серега. — До свиданья.

— А вы, значит, к пещерам? — поинтересовался молодой лесоруб. — Смотрите, не заблудитесь.

— Да что они, младенцы? — возразил пожилой. — Тропа до конца ведет. Как уткнетесь в пещеру, так и тупик. Поляна там будет, костер на ней был. Через речку перейдете, сразу на горе вверху вход в пещеру.

— Так-то так, а все же осторожнее, хлопцы, — покачал головой парень. — Слышите?

— Слышим, — ответил Кулек-Малек и скомандовал: — Вперед! — Он снова взял на себя командование.