Подъем Китая

В мае 1984 года 14 городам на восточном побережье Китая, включая Шанхай и Гуаньчжоу, Тяньцзинь и Далянь, был дан статус «городов-портов, открытых для иностранных капиталовложений». В рамках новых СЭЗ были выделены территории или районы с приоритетом не на производство или торговлю, а на экономическое и техническое развитие. Все, кто занимался здесь научными исследованиями или технологическими разработками, освобождались от налогов.

В 1988 году статус «открытых приморских городов» имели уже 32 города на восточном побережье Китая. Особые права и возможности получил новый городской район Шанхая Пудун, расположенный на восточном берегу реки Хуанпуцзян напротив старой части города Шанхая. Район Пудун создавался вдоль реки Янцзы на площади в 350 кв. км. Создание района Пудун было рассчитано на превращение Шанхая в один из центров мировой экономики, финансов и торговли. В дальнейшем предполагалось открыть все города и в дельте, и по течению реки Янцзы. Новому району Шанхая были предоставлены и многие новые права. Иностранные компании получили здесь разрешение на создание финансовых организаций, магазинов и супермаркетов, а также на открытие в Шанхае фондовой биржи и выпуск акций.

Иностранные наблюдатели внимательно и заинтересованно изучали те изменения, которые происходили в 1990-е годы в таком огромном городе, как Шанхай. Американский эксперт Брентон Шлендер писал в середине 1992 года в журнале «Форчун»: «Высшим авторитетом, который дал добро на ускорение экономических реформ, является в Китае не кто иной, как 88-летний Дэн Сяопин. Дэн безжалостно подталкивает правящую коммунистическую партию и бюрократию к ускорению реформы в государственных отраслях промышленности, торопит открыть Китай внешнему миру. Среди других проектов правительство страны разработало амбициозный план, призванный вдохнуть новую жизнь в Шанхай, крупнейший индустриальный центр Китая, город-порт с населением в 12 млн человек. В то время как повсюду в Шанхае обновляются построенные в западном стиле дома, а экономика успешно развивается, особенно в последние годы, старый город, который когда-то называли «Парижем Востока», невероятно перенаселен. Однако вместо того, чтобы пройтись бульдозером по набережной реки Хуанпу, где расположены знаменитые, искусно декорированные здания офисов, построенные зарубежными предпринимателями еще в начале века, правительство предпочло перестроить Пудун – находящийся на противоположной стороне реки район, где предприятия легкой промышленности разбросаны среди рисовых полей. Правительство планирует израсходовать на благоустройство этого района 3,7 млрд долларов до 1995 года. Там будут возводиться мосты и прокладываться новые улицы, устанавливаться оборудование для глубоководного порта, строиться промышленные склады. Там же будет создана первая в Китае зона свободной торговли, где предусмотрены беспошлинный импорт и экспорт товаров. «Превратим Шанхай в ориентированный на зарубежье многофункциональный и современный космополит», – возвещают многочисленные плакаты на стенах зданий» (цит. по: «За рубежом», 1992, № 31, с. 230). Я дважды побывал в Шанхае – в октябре 1992 года и в январе 2002 года. Меня поразили быстрота перемен и масштабы строительства, а также контраст между старыми и новыми районами города.

В первой половине 1990-х годов в Китае была сформирована «приморская зона открытости», которая, как предполагалось, должна будет стать локомотивом для быстрого развития всей страны. Специальные экономические зоны во второй половине 1990-х годов стали создаваться и в Центральном Китае. Во многих СЭЗ иностранные предприниматели создавали предприятия с большим объемом ручного физического труда. В других случаях в Китай выводились предприятия, не слишком благополучные с точки зрения экологии. Доминировали предприятия обрабатывающей промышленности. Уже к 2000 году в Китае работало около 200 тысяч предприятий, созданных здесь благодаря иностранным инвестициям. Из их числа 141,7 тысячи предприятий относились к обрабатывающей промышленности (Ма Кэ, Ли Цзюнь. Коммерция в Китае. Межконтинентальное издательство Китая. 2004. С. 230). Число заключенных контрактов исчислялось десятками тысяч. По данным китайской статистики, в 1985 году в КНР было заключено 3 тысячи соглашений с иностранными фирмами о прямых предпринимательских инвестициях и освоено около 2 млрд долларов этих инвестиций. Через десять лет – в 1995 году – в Китае было заключено с иностранными инвесторами 37 тысяч соглашений и освоено инвестиций на 40 млрд долларов.

В 1983 году в Китае было освоено около 1 млрд долларов прямых иностранных инвестиций. В 1988–1990 годах в Китае ежегодно осваивалось около 4 млрд долларов иностранных инвестиций. В 1995–1997 годах в Китае ежегодно осваивалось около 40 млрд долларов иностранных инвестиций. За 20 лет (1979–1998) Китай заключил соглашения о прямых иностранных инвестициях на сумму более 550 млрд долларов, из которых было освоено в эти 20 лет около 250 млрд долларов (цит. по: Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. Москва. РАН, 1999. С. 329). К 2000 году Китай обогнал все страны мира, кроме США, по объему иностранных инвестиций. По объему прямых иностранных инвестиций в реальную экономику Китай обогнал и Соединенные Штаты, и Европу. Китай привлекал иностранные корпорации в первую очередь дешевизной издержек производства. По подсчетам экспертов, при равных уровнях квалификации стоимость рабочей силы в Китае была в 1990-е годы в 25 раз ниже, чем в Японии, и в 8—10 раз ниже, чем в Гонконге или Сингапуре. Западный капитал притягивала, естественно, и высокая норма прибыли, которая достигала в СЭЗ 40–50, а то и 100 %. Устоять перед такими доходами было невозможно. Создавалась воронка с мощным притяжением, и в нее втягивались десятки миллиардов долларов капиталовложений.

Немалые выгоды от такого сотрудничества извлекал и Китай, который непрерывно увеличивал число своих разнообразных специальных или особых экономических зон и районов. Во-первых, в районе каждой из таких СЭЗ создавалась современная строительная база, строились дороги, возникала система современной связи, расширялось строительство жилья, создавались все системы коммунального хозяйства. Во-вторых, и на совместных и на полностью иностранных предприятиях работали китайские рабочие и служащие, а также китайские специалисты. Иностранных менеджеров было немного. В результате именно китайский инженерно-технический персонал, а также рабочие кадры приобретали ценный производственный и технический опыт, знания и навыки.

Еще в конце 1980-х и в начале 1990-х годов страны Европы, США и Япония переводили в Китай главным образом сборочные производства. В других случаях само изделие изготовлялось и испытывалось в США, а предприятие, расположенное в Китае, получало необходимый заказ, чертежи и инструкции. В Китай переводилось производство, но не научно-технологические центры. Однако по мере освоения всех элементов технологии Китай стал выдвигать перед инвесторами все новые и новые требования. Так, например, в начале 1990-х годов крупным японским корпорациям было без особых церемоний заявлено, что если они не приведут с собой в Китай производителей комплектующих, то и сами могут не приходить. Многие из самых крупных японских корпораций вынуждены были согласиться с этими условиями и начали переводить в Китай все свое производство. При этом крупные западные и японские корпорации начинали работать в Китае не самостоятельно, а как часть совместных предприятий – СП. Так, например, китайская автомобильная корпорация из провинции Гуандун с головным предприятием в г. Гуанчжоу «Guangzhou Automotive» сумела создать совместные предприятия с конкурирующими между собой японскими компаниями «Хонда» и «Тойота». Нигде в мире «Тойота» на такое не пошла, но «китайское притяжение» оказалось более сильным, чем силы конкурентного отталкивания. Заключив подобное соглашение, китайский партнер получил возможность научиться лучшему у обоих соперников, оставаясь единственным из участников соглашения, кто имел доступ ко всем остальным (Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 391).

Переведенные в СЭЗ иностранные предприятия должны были считаться не только с законами Китая. На всех крупных иностранных предприятиях начали постепенно создаваться профсоюзные организации, а затем и ячейки КПК. По мере того как экономика Китая укреплялась, росла и заработная плата как рабочих, так и китайского технического персонала. Общее число СЭЗ в Китае уже в 2005 году превысило цифру 200, а еще через три года и цифру 1200. Параллельно создавались и мощные научные и технологические центры, а также финансовые структуры, которые по своей прочности и надежности не уступали финансовым структурам Запада. В западной печати можно было встретить данные о том, что едва ли 40 % всей промышленной продукции Китая изготовляется на предприятиях, которые полностью или частично являются собственностью иностранного капитала. Однако это вовсе не означало того, что Запад контролирует экономику Китая. Общий и прочный контроль за развитием своей экономики и своей промышленности сохраняло китайское государство, а не многочисленные транснациональные корпорации, которые не имели таких рычагов влияния и контроля, которые имело китайское государство. Правила игры в данном случае диктовали не структуры Уолл-стрит, а партийные, правительственные и военные структуры самого Китая. Как американские, так и мировые промышленно-финансовые центры получали, конечно же, немалые прибыли от своего участия в экономическом и научно-техническом подъеме Китая. Однако как контроль, так и главные выгоды от деятельности СЭЗ получал и продолжает получать Китай.

Покупка «ненужных» заводов в западных странах и в России

О создании и развитии специальных экономических зон (СЭЗ), или особых экономических районов, в Китае имеется большая литература. Данные о масштабах и формах деятельности СЭЗ содержатся в разного рода справочных изданиях. Однако мне не приходилось встречать в экономической литературе данных о такой форме китайского импорта, как покупка большого количества промышленных предприятий, которые оказались «ненужными» в своих странах. Еще в 1992 году при посещении одного из крупных машиностроительных предприятий в предместье Пекина в музее этого предприятия, размещенном на втором этаже административного здания, мне показали большой макет огромного многопалубного корабля, который за несколько лет до моего визита в Китай привез сюда данный завод из Западной Европы. Мне сказали тогда, что в Китае имеется семь таких больших «заводовозов» и что они все время заняты перевозкой покупаемых на Западе заводов и оборудования. Расширяя и углубляя экономические отношения с западными странами, Китай обнаружил, что в разных странах Запада имеется немало предприятий, которые физически и реально находились в хорошем состоянии и не исчерпали заложенный в них ресурс, но которые устарели морально и технологически и потерпели поражение в острой конкурентной борьбе. Большая часть этих предприятий была остановлена, так как они уже не могли приносить прибыли своим владельцам и акционерам. Однако эти же предприятия могли бы еще успешно работать в китайских как в восточных, так и тем более в западных провинциях с относительно недорогой рабочей силой. Импортированные в Китай заводы позволяли не только обеспечить страну нужными ей товарами, но и помогали созданию в Китае многомиллионного массива квалифицированной рабочей силы и специалистов. В условиях рыночной экономики Запада купить такие «ненужные» предприятия, включая, например, полные комплекты оборудования закрываемых в Европе угольных шахт, можно было всего за несколько миллионов долларов – других покупателей на эти заводы и оборудование просто не было. Теперь эти предприятия аккуратно демонтировались и вывозились в Китай вместе со всей технической документацией. Все эти предприятия работают в Китае и сегодня, пройдя необходимую модернизацию и «китаизацию».

После распада СССР в Российской Федерации также остановилось много заводов и фабрик, часть которых купил Китай на неизвестных мне условиях. Эта страница российско-китайских отношений до сих пор остается практически закрытой. Известно, например, что большая часть огромного волгодонского завода «Атоммаш», который проектировался еще во времена СССР и был рассчитан на ежегодное производство 8—10 комплектов оборудования для АЭС, была продана в Китай. При этом речь шла не об устаревшем, а о вполне современном или даже уникальном оборудовании. Российские программы по развитию системы АЭС были остановлены еще после Чернобыля, и завод в Волгодонске остался без заказов. В Китае, напротив, начала расширяться программа по развитию АЭС. При продаже в Китай данного завода были приглашены для работы по контрактам и многие российские квалифицированные рабочие и специалисты.

Еще через несколько дней при посещении в окрестностях Пекина большого металлургического комбината «Шоуду» я познакомился с группой российско-советских специалистов, главным образом с Урала, приехавших в Китай на несколько лет для работы. Уже в начале 1992 года сотни тысяч квалифицированных рабочих по всей России оказались без работы и без зарплаты. Это было результатом «шоковой терапии» и «либерализации цен». Люди помоложе уезжали в США, в страны Западной Европы, в Израиль, даже в Южную Африку, и уезжали навсегда, меняя гражданство. Уехал в США даже сын Никиты Хрущева, специалист по ракетам. Но тысячи специалистов более старшего возраста предпочитали заключать контракты с китайскими предприятиями и организациями. В Китай ехали металлурги, машиностроители, специалисты по гидроэлектростанциям и атомной энергетике, работники космической индустрии, спортивные тренеры. Здесь, в Китае, об этих людях заботились и платили хорошую заработную плату. Я лично знал одного из ученых, специалиста по космическим сплавам, который принял предложение одного из китайских НИИ и заключил контракт на 5 лет. Мы и сегодня очень мало знаем о вкладе российских инженеров и ученых в успех китайской индустриальной революции.

Развитие промышленности в сельских районах Китая

Аграрные реформы 1978–1984 годов сопровождались развитием в китайской деревне различного рода сельских ремесел и промыслов – об этом я уже писал выше. Расширялись и масштабы торговли на селе, здесь множились разного рода рынки и ярмарки. Однако при отсутствии в китайских деревнях свободных для распашки земель сельское хозяйство Китая высвобождало больше работников, чем их могла принять создаваемая в городах крупная промышленность. В стране возникала как необходимость, так и возможность создания небольших и средних промышленных предприятий в сельской местности. Речь шла о такой системе волостно-поселковых предприятий, для работы на которых недавние крестьяне могли приезжать на своих велосипедах. Выдвигался принцип – «уходя с земли – оставаться на ней». Или – «покидая землю, не уходить из деревни».