Подкидыш для Цербера

Увидев меня, он замер. Не отрывая восхищенного взгляда, сделал снимок, после чего глаза его заблестели, как путеводные звезды. И вели они неизменно в койку.

– Ты с каждым днем все хорошеешь, белла, - восхищенно протянул он.

– Стараюсь, - небрежно обронила я.

И повела плечиком так, чтобы легкое одеяние сползло с него.

Сандро приподнял одну бровь и сделал вид, будто у него заболело сердце:

– Если ты продолжишь в том же духе, то ужина не получишь. Я просто не в состоянии буду готовить.

Услышать такой комплимент из его уст было необыкновенно приятно. Но больше слов говорил взгляд: страстный, обожающий. Горячий как южное солнце.

Я проплыла мимо него и заглянула в кастрюльку, где кипели макароны. То есть паста - Сандро таки вынудил меня запомнить это слово. И полюбить.

– Тебе помочь?
– проронила я.

Но вместо того, чтобы взяться за нож, потянулась к рубашке Сандро. Расстегнула верхние пуговицы, положила ладонь ему на грудь, запутав пальцы в курчавых жестких волосах. Когда только успела стать такой смелой? Помнится, с Игорем все было совсем по-другому. С ним бы я не отважилась на такую вольность. Всегда ждала, пока он подойдет первым.

Сандро глубоко вздохнул. Обнял за талию и прошелся губами по шее, заставив блаженно прикрыть глаза.

– Если ты продолжишь в том же духе, то я, пожалуй, откажусь от ужина, - мой ответ походил на обещание.

Да и как можно думать о чем-то еще, когда рядом такой мужчина. Он для меня - самое вкусное, самое изысканное блюдо. Стоит его увидеть, как колени подкашиваются, а пальцы начинают ныть от желания прикоснуться.

– А что у тебя тут?
– спросил Сандро, заметив, что я прячу за спиной одну руку.

– Небольшой подарок, - выдохнула я.
– Тебе.

Я протянула ему упаковку носков. Ну да, помню, в «Красотке» Джулия Робертс подарила галстук. Но вот беда, мне этот предмет мужского гардероба совершенно не знаком. Не то что повязать правильно, даже в руках никогда не держала.

А носки - совсем другое дело. Тут я практически профи.

Правда, когда я вручила их Игорю на именины, он страшно негодовал. И пообещал подарить мне сковородку. А я что? Согласилась. Мне кажется, из рук любимого мужчины даже полевая ромашка дороже тысячи роз.

– Ты вспомнила обо мне, когда выбирала себе одежду?
– Сандро произнес это так, будто считал необычным.

– Ну да, - призналась я, с сожалением отлипнув от его груди.

Приготовилась выслушать длинную речь а-ля «ты купила себе целый ворох одежды, а мне только носки».

Но Сандро, как всегда, удивил:

– Ты и не представляешь, как я польщен.

Бросила на него нерешительный взгляд: не издевается ли? Но нет, кажется, вполне серьезен.

– Это всего лишь носки, - пробормотала в ответ.
– Тратить твои деньги и покупать что-то более серьезное я не решилась. Да и не хотела покупать то, что ты не будешь носить. А носки... их не жалко и выбросить, если придутся не впору.

Он притянул меня и поцеловал в щеку.

– Ни за что не выброшу, хотя с размером ты не угадала, - сказал, тепло улыбнувшись, и одарил меня восхищенным взглядом.
– Итальянки никогда не покупают мужьям одежду, только в редких случаях. Да и те девушки-модели, что приезжали до тебя, тоже не горели желанием меня баловать.

Его признание удивило. Как все же я далека от мира богемы. Но это играет мне на руку.

Ужин снова был поздним, а секс - великолепным. Наконец-то мне удалось избавиться от ставшего ненавистным гипса и сделать то, что давно собиралась. Я скакала на Сандро верхом, как заправская наездница. Сжимала его затянутыми в чулки коленями, ласкала языком, губами и руками, не пропуская ни миллиметра его восхитительного тела. Ему же оставалось лишь поощрять меня стонами, комплиментами и ласковыми поглаживаниями.

Испытав всю силу страсти, я упала на его грудь и замерла, не в силах шевелиться и разговаривать. А он водил ладонями по моей спине, успокаивая и возвращая в реальность.

– Вот бы провести так остаток жизни...
– позабыв об осторожности, прошептала я.
– В объятиях друг друга.

Сандро напрягся, его руки замерли на моей пояснице.

– Ох, белла...
– выдохнул он.
– Тебе со мной не ужиться... Поверь, это очень тяжело.

Вот он и сказал главные слова. И четко обозначил намерения. Он не собирался связывать свою жизнь с моей. Мне не следует привязываться к нему настолько, чтобы окончательно потерять голову.

Он сам говорил: я сильная, справлюсь с любой бедой. Даже если придется расстаться с мужчиной всей моей жизни. Нет, больше я не пойду на мост, а стану бережно хранить память о Сандро, как самое прекрасное, что произошло в моей никчемной по сути жизни. Сказка для несостоявшейся Золушки.

Что ж, раз он вспомнил о долге, пора и мне вернуться к обязанностям. Погрустить смогу потом, после.

– Какие снимки ты приготовил для сегодняшнего просмотра?
– стараясь, чтобы голос звучал уверенно, спросила я.

Уперлась ему в грудь, приподнялась. Взглянула в его глаза и прочла в них сожаление.

– Конечно, приготовил... Я заметил, с каким нетерпением ты ждешь этого момента. Кажется, ты подсела на этот «допинг». Может быть, пора отказаться, как бы мои снимки не повредили твою психику.

«Мою психику разрушает предстоящее расставание!
– чуть не выкрикнула я.
– Со всем остальным готова мириться».

– Ты ошибаешься, со мной все в полном порядке, - возразила вслух.

– Тогда идем, - слишком поспешно произнес он.
– Тебе я не могу отказать ни в чем.

Меня нисколько не удивило, что и эти фото оказались не теми, которые нужны. Появилось подозрение, будто Сандро точно знает, чего я от него хочу, и намеренно скрывает. Или тому виной моя мнительность?

Я сделала вид, что увлеченно перелистываю фотографии, а сама глянула на Сандро. Он смотрел поверх моей головы и улыбался. Точно видел нечто интересное или забавное. Мне даже захотелось обернуться, но я сдержалась.

– Что интересного происходит над моей головой?
– спросила и поежилась.

Сандро вздрогнул, словно я уличила его в чем-то неприличном, даже улыбка сплыла с лица. Он поднял фотоаппарат и начал фотографировать. И делал это энергично, почти не снимая пальца с кнопки спуска. Щелчки фотокамеры следовали один за одним, и вдруг представилось, что меня расстреливают.

Ага, я и прежде слышала фразу: «Попала под обстрел фотокамеры», но не думала, что на самом деле это так жутко. Не выдержала - обернулась. И не увидела ничего, кроме привычной обстановки.

Но стоило проявить беспокойство, как посторонние шумы вновь ворвались в мою жизнь. Зашелестели так сильно, как будто от злости рвали газеты и разбрасывали их по гостиной.