Подкидыш для Цербера

– Не пугайся, там ничего нет, - попробовал вразумить меня Сандро. Наверняка увидел, как изменилось мое лицо.

Но я ему не поверила. Там что-то было, над моей головой. И он это видел.

– Пожалуй, пойду спать, - процедила я.
– День сегодня был просто сумасшедший. Вот и шалят нервишки.

Сандро покивал, подтверждая мою мысль. Но глаза его стали грустными-грустными.

– Эй, - теперь мне пришлось его успокаивать, - я, вообще-то, хотела тебе предложить отправиться в спальню вместе. Но лучше в мою, мне там ночевать привычнее.

Но он мой план не одобрил. С видимым сожалением помотал головой и, уставившись на камеру, пробормотал:

– Мне нужно поработать. Ночь - самое лучшее для этого время. Прости.

– Ладно уж, иди, - наигранно весело разрешила я.
– Но если передумаешь, я оставлю тебе место на кровати.

Он не пришел. Ни этой ночью, ни следующей... Каждый вечер после позднего ужина запирался в своем кабинете и не выходил оттуда до самого рассвета.

Странный, он утверждает, будто его снимки могут свести с ума любого, даже самого сильного человека. И тем не менее продолжает проводить с ними столько времени. Зачем? Или это такая запущенная стадия мазохизма: медленно убивать свою психику?

Ответы на подобные вопросы Сандро хранил так же бережно, как и свои снимки. В его, в общем-то, светлой душе имелся темный уголок, где он хранил свои тайны. А вот насколько эти тайны опасны, я так и не выведала.

И вот наступил важный для Сандро день - день открытия выставки. В помещении, возле главного входа в зал толпились почетные гости, представители СМИ и оргкомитета. Играл специально приглашенный по торжественному случаю симфонический оркестр: что-то плавное, слегка заунывное. Каллы в напольных вазах только подчеркивали некую траурность атмосферы. Впрочем, для фоток Сандро подобный антураж - самое то.

Директор выставки обратился к присутствующим с речью, можно сказать, спел оду таланту Бруни и его необычному искусству. На мой взгляд, получилось слишком пафосно и утомительно. Но гостям, вроде, понравилось. По крайней мере, хлопали они вполне оживленно.

Особенно одна дамочка. Выряженная в слишком откровенное платье, выставлявшее напоказ силиконовый бюст, она буквально висела на руке своего спутника - этакого брутального супермена с постным выражением на толстощекой физиономии.

Я присмотрелась к этой парочке внимательнее: точно, это же Лизка - «сестра» моего Игоря. Хотя нет, не сестра и не моего Игоря.

Рядом с мужем она выглядела совсем другой - от уверенной в себе женщины не осталось и следа. Она больше походила на комнатную болонку и вела себя соответствующе. Слишком вульгарная, глуповатая и вычурная.

Отвлечься от глупых мыслей заставил директор выставки. Он подсунул мне под нос бархатную подушечку с ножницами. Сандро настоял на том, чтобы именно я открывала выставку. Что ж, желание виновника торжества - закон для меня.

Я выхватила ножницы и с ожесточением разрезала ленточку, преграждавшую путь в главный зал. Разумеется, на ее месте представляла себе Лизку. Или ее мужа.

Он мне не понравился даже больше, чем она. Бесцеремонно рассматривал других дам и словно не замечал присутствия супруги. Точно она была для него лишь аксессуаром - дорогим, но бесполезным. Когда этот тип принялся раздевать меня взглядом, я взбунтовалась. Подхватила Сандро под руку и, на секунду обернувшись, показала нахалу неприличный жест в виде оттопыренного среднего пальца. Пусть лучше считает меня невоспитанной и грубой, чем ощупывает взглядом. Брр... как неприятно.

Все гости пошли знакомиться с экспозицией, рассматривали, обсуждали. К моему удивлению, Сандро ничего никому не объяснял и даже увиливал от прямых вопросов.

– Это же твой звездный шанс, - шепнула я ему на ушко, - так воспользуйся им. Почему не хочешь рассказать об этих девушках? Они же позировали, старались...

– Я их не помню, тех моделей, - неожиданно объявил Сандро.
– Ты лучшая девушка на этой выставке, и мне доставляет удовольствие наблюдать за тобой.

Не обращая внимания на присутствующих, он взял мою руку и поцеловал в запястье - туда, где учащенно бился пульс.

Этот жест заметил и муж Лизки. И тут же нашел новую жертву. Он оставил жену осматривать выставку в одиночестве, а сам резвым кабанчиком поскакал вслед за хорошенькой шатенкой с пышными формами.

– Не возражаешь, если я ненадолго отойду?
– спросила я Сандро.
– Побеседую с одной знакомой.

– Конечно, - разрешил он.
– Если понадоблюсь - кричи.

– Не думаю, что до этого дойдет...
– обронила я.

И подумала: как он догадался, что знакомая вовсе не «хорошая»? Или по моему лицу видно, как неприятна мне эта особа.

Я-то Лизку узнала, пусть и не с первого взгляда. А вот она меня нет. Пришлось представляться заново.

Она похлопала глазами, точно смаргивая натянутую на лицо маску. А потом восхищенно произнесла:

– Ничего себе!.. Что ты с собой сделала?

«Любовь, - чуть было не ляпнула я, - именно она изменила меня до неузнаваемости». Но вслух лишь небрежно обронила:

– Долго рассказывать. Да ты все равно не поймешь. Пойдем, отойдем в сторонку - разговор есть.

Лизка глянула в ту сторону, куда укатил ее муж, и со вздохом произнесла:

– Не могу, мне сейчас не до разговоров. Только прошу тебя, не наделай глупостей. Не сообщай моему мужу о том... сама знаешь, о чем. Сделаю все, что захочешь. Правда.

– Оставь Игоря в покое, - сходу потребовала я.
– Он тебе не игрушка. Я же вижу, что ты привязана к мужу и никогда от него не уйдешь. А Игоря только используешь, с его помощью возвращаешь себе гордость. Муж изменяет тебе, а ты ему мстишь.

Она отпрянула, точно я пыталась ее ударить.

– Откуда у тебя подобные мысли? Все совсем не так.

– Нет, так!- рявкнула я.
– И не смей возражать.

Не знаю, откуда пришла уверенность в собственной правоте, но я будто видела душу этой мерзавки насквозь. И ее сокровенные мысли не были для меня тайной. Лизка рассказывает Игорю, как несчастна, но утаивает главное. То, что она предана мужу, как дворовая шавка.

Моя злость кипела и выплескивалась через край. Звон в ушах достиг апогея. Неведомые помощники поддерживали меня, подзуживали, дразнили.

– Я... я сделаю, что ты просишь...
– повинилась Лизка.
– Расстанусь с Игорем навсегда.

Она стала бледной, как каллы в вазах, и дрожала, хотя в помещении было довольно тепло. Ее испуганный вид сильнее слов убедил в том, что она не врет.

– Вот и славно, - огрызнулась я и царственной походкой вернулась к Сандро.

На самом деле проблемы Игоря и его «сестренки» мало меня интересовали. Но желание восстановить справедливость восторжествовало. Ну и отомстить, не без этого.