Подпольная империя

— Хочешь, чтобы я твоим данником стал? — делаю я удивлённое лицо. — А зачем это мне?

— Ну, как зачем? Ты же умный кент, говорят. Платить мне будешь меньше, чем Цвету, охранять тебя лучше, чем он буду, опять же с Киргизом порешаю. Чем плохо? Всяко лучше, чем сейчас. Я же не зверь половину брать.

— А с крышей как? И с крышей порешаешь?

— А-ха-ха, — смеётся он, делая хитрое лицо. — Думаешь, я не знаю, что ты с крышей напрямую завязан? Знаю. Я всё знаю, так что думай. Выгода налицо. Ты ешь-ешь…

— С Киргизом замириться — это дело, конечно, — киваю я. — Парень он толковый и жалко с ним собачиться. Да вот только Цвету это всё не понравится, как пить дать. И как с ним решать? И ещё вопрос немаловажный. Сколько ты хочешь?

— Цвета не бойся, это моя забота. Главное, сам не кипишуй и ничего ему не говори. Он мне дохера бабок должен, так что отдаст тебя в счёт долга. Ты главное не менжуйся, я с ним сам перетру. Так что всё путём будет. Ну как тебе такое?

Он подмигивает и внимательно смотрит мне в глаза. Губы его вроде бы растягиваются в улыбке, да вот только глаза остаются холодными и злыми.

— Красиво всё на словах-то, — задумчиво говорю я, — да вот только жизнь всё расставляет по-своему. А если не сложится у тебя с Цветом? Он явно не в восторге будет. А мне потом как с ним работать? Не, я против него не попру.

— Да говорю тебе, Цвета на бойся. Сегодня он есть, а завтра пойдёт другими делами заниматься. Главное, чтобы мы между собой договорились. Ты, да я.

— Я тебя услышал, — киваю я. — А что с Киргизом? Как с ним решить хочешь?

— Ну, а чё тут решать-то? Пятнадцать штук по-любому вернуть надо, тут хоть как крути. А остальные он простит. Я его попрошу, он ведь в доле со мной будет.

Неужели он серьёзно всё это говорит? Или это типа такая тупая проверка на вшивость? Но с чего бы ему-то меня проверять? Вряд ли ему Цвет бы дал такую команду. И он явно заодно с Киргизом, или, по крайней мере, в одном союзе. Ведь за бабками Киргиза приехал человек Парашютиста.

— Ты подумай, — продолжает он. — Я тебя не тороплю, конечно, хотя времени у нас в обрез.

— Почему? — удивляюсь я.

— Потому, что я буду с Цветом долги выравнивать, так что ясность поскорее нужна. Ну, и ты сам-то подумай, насколько бабок станет больше, когда мы тебе будем лишних двадцать процентов оставлять.

— Не лишних, — качаю я головой.

— Ну вот, сам видишь.

Блин, что за тупая игра. Мне очень хочется встать и отправить этого Парашютиста куда подальше. Ну, ладно он, но Киргиз-то должен понимать, что вот этой лабудой очень сложно будет меня переманить. Невозможно даже.

И зачем им моё согласие, если они считают, что я просто плачу Цвету, а не являюсь его полноправным партнёром? Сами дело вести не умеют и поэтому хотят заручиться моей лояльностью?

Кажется, назревает переворот и мне предстоит пройти через него так, чтобы не оказаться вовлечённым в междоусобную брань криминальных элементов.

— Да ты хавай, малой. Чё, как неродной-то? Ты главное, это… Цвету чтоб ни полслова, понял? Он ведь тебя моментом закопает, если узнает, что ты за его спиной чё-то трёшь.

А тебя не закопает? Ты же видел, что с Сергачом было. Я ничего не отвечаю, пытаясь понять, что делать. Извечный вопрос. Пока решаю, прокручиваю в голове все возможные выходы из ситуации, он гнёт своё:

— Пойми, ему-то похеру, ты дело ведёшь или ещё кто. Незаменимых нет.

— А тебе значит, не похеру? — спрашиваю я.

— Не, ну если ты нормально капусту рубишь, зачем мне тебя убирать, правда? Тем более, как мне сказали, ты пацан правильный, с понятиями. Опять же, без тебя дело встать может, ты же у нас тут специалист.

Так, вообще какая-то хрень пошла. Явно он обо мне ничего не знает, да и вообще о предмете разговора имеет смутное представление. Либо это какая-то подстава, либо ему самому навешали на уши крепкой лапши.

Пока я пытаюсь сообразить, что происходит, открывается дверь и в зал заходит Фриц. Парашютист поднимает на него тяжёлый взгляд недовольного хозяина. Так должно быть он стал бы и на меня смотреть, перейди я к нему в подчинение.

— Ты в уши долбишься-на? — бросает он. — Я тебе, где сказал быть? Тебя чё, в натуре, в розыск подавать надо, мля? С мусорами тебя разыскивать? Ты собрал?

— Не полностью, — начинает отвечать он, оправдываясь. — Тарасов попросил пару дней по…

— Да мне не надо рассказывать, кто и что у тебя попросил! — осаживает его Парашютист. — Смотри, как бы я тебя не попросил под товарняк прыгнуть. Расскажи вон Саньку. И отчёт полный дай.

Фриц отходит к дивану.

— Тупой, в натуре, — качает головой Парашютист. — Только и умеет, что девок портить. Студент, мля. Щас.

Он встаёт из-за стола и подходит к дивану. Идёт очень важно, с чувством собственной значимости, всем видом показывая, какой он охренительно крутой босс. Стало быть, его дружелюбно-заискивающий тон по отношению ко мне, я должен воспринимать, как величайшую милость. Да, так и есть, должно быть.

— Санёк, ну чё этот непуть, блудень в натуре, голимый, добыл чего?

— Ну а чё такого, — обиженно восстаёт Фриц, — он ведь мне прямо…

— Это я тебе прямо сейчас пропишу, ты понял, фуфломёт, в натуре? Иди и уделай его, порви на куски, но, чтобы бабки были, ты въезжаешь? Или отрежь ему что-нибудь. Ясно тебе? Исчезни с глаз моих.

Встретившись с Фрицем взглядом, я ему подмигиваю и тоже поднимаюсь из-за стола.

— Короче, Бро, — снова обращается ко мне Парашютист. — Думай давай, да не затягивай, гляди. Я тебя жду, в натуре, с объятиями. Мораль в том, что не ссы, со мной лучше будет.

Фриц уходит.

— Я слыхал, ты этому олуху, — кивает на дверь Парашютист, — отвёртку в зад вогнал?

— Не сошлись во мнениях, — пожимаю я плечами. — Он тогда сам по себе был.

— Был-был, да это я просто интересуюсь. Ладно. Короче, я тебе всё сказал.

— Я тебя услышал, — повторяю я с серьёзным видом и выхожу из зала.

Выйдя за дверь, я сталкиваюсь с Киргизом. Он явно удивляется, увидев меня.

— Ты чего тут? — спрашивает он.

— Твой новый босс на беседу приглашал, — хмыкаю я.

— Чего? — презрительно щурится он.

— Говорит, надо от Цвета к нему уходить. Вот, никак не пойму, что бы это значило.

— Вот же тупой баран, — зло цедит Киргиз. — Дёргают его за язык.

— Ещё говорит, что с тобой все вопросы уладит. Ну, то есть, наши с тобой дела.