Подсказчик

— Нет! — закричал Горан. — Остановитесь! Не стреляйте!

Мила видела, как снайперы их спецподразделения вышли из-за укрытия, чтобы получше прицелиться.

Из двух дыр в шее Фелдера хлестала кровь в такт пульсации сонной артерии. Одной рукой он безуспешно пытался зажать раны, а другой держать оружие, чтобы отстреливаться.

Горан, не обращая внимания на опасность, вышел из укрытия в отчаянной попытке остановить время.

В этот самый момент третий меткий выстрел сразил двигавшуюся мишень в затылок.

Паразит был повержен.

25

— А вы знаете, что Сабина любит собак?

«Она сказала это в настоящем времени», — подумала Мила. Вполне нормальная ситуация: эта женщина еще не свела счеты со своей болью. Но это скоро начнется. И женщина долго не сможет найти себе покоя ни днем ни ночью.

Но только не теперь, пока еще слишком рано.

В таких случаях, как этот, иногда боль непонятно для чего оставляет определенное пространство, заслонку между собой и известием, некое подобие гибкой перегородки, которая выгибается вперед и возвращается на место, не позволяя словам «мы нашли тело вашей девочки» донести по назначению суть сообщения. Слова отскакивают от этого странного ощущения спокойствия. Короткая пауза смирения перед крахом.

За два часа до этого Чанг отдал Миле конверт с результатами сравнительного анализа ДНК. Сидевшая на диване Кобаши девочка была Сабина.

Третий похищенный и третий найденный ребенок.

Отныне эта схема была окончательно подтверждена. Modus operandi,как говорил Горан. Впрочем, никто не осмеливался выразить сомнение по поводу идентичности трупа; все ожидали, что это будет именно она.

Мила оставила своих коллег ломать себе голову над разрушенным домом Фелдера и искать в горе отбросов вероятные следы, которые могли бы навести их на Альберта. Она попросила машину в полицейском управлении и сидела теперь в гостиной дома родителей Сабины, располагавшегося в сельской местности, там, где в большинстве своем жили коневоды и люди, добровольно избравшие для себя жизнь в контакте с природой. Девушка преодолела почти сто пятьдесят километров, чтобы добраться до них. Солнце уже садилось, и Мила могла вдоволь насладиться видом леса со множеством пересекавших его речушек, впадающих в озерца цвета янтаря. Она думала о том, что на родителей Сабины ее визит, несмотря на такой непривычный для посещений час, может оказать ободряющее воздействие оттого, что кто-то взял на себя заботу об их девочке. И Мила не ошиблась.

Мать Сабины была миниатюрной женщиной сухощавого телосложения, с лицом в мелких морщинках, придававших ей вид сильного человека.

Мила рассматривала фотографии, которые женщина всунула ей в руки, и слушала рассказ о первых и последних годах жизни Сабины. А отец девочки стоял в углу комнаты, прислонясь к стене, с опущенными глазами и скрещенными за спиной руками. Он слегка пошатывался, полностью сосредоточившись на своем дыхании. Мила не сомневалась, что его жена была самой сильной личностью в доме.

— Сабина родилась недоношенной: за восемь недель до положенного срока. Тогда мы говорили, что это большая удача, потому что у нее просто сумасшедшая воля к рождению. И это почти так и есть… — Женщина улыбнулась и посмотрела на кивнувшего мужа. — Доктора тут же сказали нам, что она не выживет, поскольку у нее слабое сердце. Но вопреки всем предсказаниям Сабина держалась, как могла. Она была ростом с мою руку, но упорно боролась, лежа в инкубаторе. И неделя за неделей ее сердце становилось все сильнее… Тогда врачи были вынуждены изменить свою точку зрения и сказали, что, вероятно, она выживет, но в ее жизни будут только больницы, лекарства и операции. В общем, было бы лучше, если мы желали бы ей смерти… — Женщина замолчала. — И я так и сделала. В какой-то момент убедила себя в том, что моя девочка будет страдать до конца своих дней, и молила, чтобы ее сердце остановилось. Но Сабина оказалась сильнее моих молитв: она развивалась, как нормальный ребенок, и через восемь месяцев после рождения мы привезли ее домой.

Мать девочки запнулась. На мгновение изменилось выражение ее лица, оно стало злым.

«Этот сукин сын свел на нет все усилия!»

Сабина была самой маленькой жертвой Альберта. Ее похитили в субботний вечер, прямо с каруселей. На глазах отца, матери и других родителей.

«Каждый следит только за своим ребенком, — сказала Роза Сара на первом собрании в Мыслительной комнате. Мила вспомнила, как она еще добавила: — Чужие дети людей не волнуют, и это факт».

Однако Мила пришла в этот дом не для утешения родителей девочки, а для того, чтобы задать им несколько вопросов. Она понимала, что должна воспользоваться этим моментом, прежде чем страдание вырвется наружу из своего временного укрытия, оставляя неизгладимый след в их душах. Еще девушка знала, что супругов уже десятки раз допрашивали об обстоятельствах исчезновения малышки. Но тот, кто этим занимался, вероятнее всего, не обладал ее опытом розыска пропавших детей.

— Вы единственные, кто мог увидеть или заметить что-либо подозрительное, — начала Мила. — Во всех других случаях похититель действовал в менее людных местах или когда оставался один на один с жертвами. А в этом случае он очень рисковал.

— Вы хотите, чтобы мы рассказали все с самого начала?

— Да, пожалуйста.

Женщина собралась мыслями и начала:

— Этот вечер имел для нас особое значение. Вам следует знать, что, когда нашей девочке исполнилось три года, мы приняли решение оставить работу в городе и переехать сюда. Нас очень привлекала близость к природе и возможность растить нашего ребенка вдали от шума и городского смога.

— Вы сказали, что тот вечер, когда похитили вашу дочь, стал для вас особенным…

— На самом деле так и есть. — Мать Сабины поискала глазами мужа, а затем продолжила: — Мы выиграли в лотерею. Весьма приличную сумму. Не настолько большую, чтобы разбогатеть, но достаточную для того, чтобы гарантировать Сабине и ее детям достойное будущее… Я, по правде сказать, никогда до этого не играла. Но однажды утром купила лотерейный билет, и он оказался счастливым.

Появившаяся на лице женщины улыбка выглядела несколько неестественно.

— Могу поспорить, что вы всегда думали о том, какое должно быть выражение лица у человека, выигравшего в лотерею.

Мила согласно кивнула.

— Ну вот, теперь вы знаете.

— Тогда вы отправились в луна-парк, чтобы отметить это событие. Не так ли?

— Именно так.

— Мне бы хотелось, чтобы вы вспомнили для меня поминутно все эпизоды, связанные с нахождением Сабины на каруселях.

— Мы все вместе выбрали голубую лошадку. Первые два круга папа был рядом с ней. Затем Сабина настояла на том, чтобы третий круг прокатиться одной. Она заупрямилась, и мы согласились.

— Понимаю, детям это свойственно, — сказала Мила, чтобы заранее освободить ее от какого бы то ни было чувства вины.

Женщина подняла на девушку глаза и с уверенностью произнесла:

— На каруселях были и другие родители, каждый возле своего ребенка. Я неотрывно следила за своей девочкой. Клянусь, что в третий раз я ни на секунду не упускала ее из вида. За исключением того момента, когда Сабина оказалась на противоположной от нас стороне.

«Он заставил ее исчезнуть, словно фокусник», — заметил Стерн, когда рассказывал про появление лошадки уже без девочки.

Мила пояснила:

— Наша версия такова: похититель уже находился в тот момент на карусели под видом одного из родителей. Отсюда у нас возникла мысль, что этот человек имел вполне заурядную внешность: ему удалось пройти под видом отца семейства и, смешавшись с толпой, скрыться с места вместе с девочкой. Вероятно, Сабина плакала и сопротивлялась. Но никто не придал этому значения, поскольку в глазах окружающих она выглядела обычным капризным ребенком.

Наверняка мысль о том, что Альберт сошел за отца Сабины, произвела наиболее тяжелое впечатление из всего ранее сказанного.