Подвал души

Алисе казалось, что все слышали, как быстро трепыхалось ее сердечко в груди. И почему она не ведьма, как Луна? Сейчас бы натворила что-нибудь, чтобы сорвать урок, и не пришлось бы трястись от страха. Но нет, у них был один отец, но разные матери, а потому никакой магии в крови несчастной одиннадцатиклассницы быть не могло.

– Что вам было задано? – спросила Валерия Ивановна, опуская взгляд в журнал. – Изменение свойств элементов в группе.

По классу прошел шум, Валерия Ивановна подняла глаза.

– Тишина в классе.

Просить дважды не пришлось. В голосе слышалась власть, глаза сузились, губы превратились в трубочку.

Каждый день у кабинета химички непременно стояли ученики, зубрящие химию, готовясь к пересдаче.

У Валерии Ивановны все было просто: не ответил урок – получил два. Сразу в журнал. Ручкой. Ни единого шанса.

Получил еще одну двойку – родители в школу.

Третья двойка – извольте видеть директора и объяснять, почему вы такой тупой.

– Итак, к доске пойдет…

Алиса сжалась. Саша рядом бормотала молитвы. Кто угодно поверит в бога в такой момент.

– Пожалуйста, Лебедева.

Алиса поняла, что проиграла. Вселенная сегодня не на ее стороне.

Да начнутся голодные игры! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!

Лебедева поднялась, несмело зашагала к доске. Ватные ноги отказывались слушаться, тело словно хотело пойти в другую сторону, подальше от химички, подальше от расстрела.

Класс же расслабился. Проходя мимо одноклассников, Алиса видела, как те довольно смотрели на нее. Телефоны никто не доставал, знали, что, если заметят – их получат обратно только родители.

Поднявшись на кафедру, Алиса взяла из рук Валерии Ивановны указку. Взглянула в ее маленькие темные глазки, заметила, как раздувались ноздри от удовольствия. Химичка наслаждалась властью, упивалась страхом, что витал в воздухе.

«Может, она и правда ведьма, – подумала Алиса. – Энергетическая».

– Изменение свойств элементов в группе, – неуверенно начала Алиса, дрожащим голосом. – Кхм, ну… Номер элемента увеличивается, количество всех электронов тоже увеличивается…

Она еще около минуты нетвердым голосом рассказывала все, что знала, с большими паузами и ошибками. Но потом замолчала и обернулась. Посмотрела на класс – все сидели довольные и расслабившиеся, ведь их не спросили. Лишь один человек сейчас за нее переживал – ее соседка по парте. Саша шептала ей какие-то слова, пытаясь подсказать, но Алиса ничего не слышала, да и сомневалась, что хотела.

Валерия Ивановна что-то писала в журнале. Она даже не смотрела в сторону Алисы, которая, заикаясь, рассказывала, что зубрила, краснела все сильнее и едва сдерживала слезы.

– Я не готова.

Алиса положила указку на стол, постаралась хлопнуть посильнее. Валерия Ивановна посмотрела на Лебедеву. Их взгляды встретились. Секундная тишина. Алиса уже видела приговор.

– Почему вы не готовы? – спросила Валерия Ивановна. Четко выговаривая слова, почти без интонации. Так, что у Алисы мурашки пошли по коже.

– Я не поняла эту тему, – прошептала Алиса, уставившись в пол.

– Несите дневник.

Алиса вернулась к парте, схватила дневник, подала химичке. Молча Алиса наблюдала, как Валерия Ивановна поставила ей двойку, размашисто расписалась.

– У вас кровь идет. Сходите в медпункт.

Алиса стерла кровь, что вновь пошла из носа.

– Следующим к доске пойдет… – услышала Алиса, выбегая из класса.

Бойня еще не закончилась.

Алиса сидела в туалете и пыталась понять, почему рыдала из-за какого-то урока. В итоге решила, что пусть ее сдадут в психушку, раз она готова разрыдаться из-за такого пустяка.

Но на них давили с самого начала учебного года. Только они первого сентября зашли в класс, как им стали давать нравоучения, твердили, что, если они не сдадут ЕГЭ, то жизнь рухнет. Словно не сдай они чертовы экзамены, повторится 11 сентября и упадут башни-близнецы в Нью-Йорке.

А поступление? Аттестат должен быть красивым. Поэтому ни о каких тройках и речи быть не может! А когда ты приходишь домой, к тебе подлетает мама и продолжает наставлять на путь истинный. Она говорит, что эти экзамены самое важное в твоей жизни! Нужно начинать готовиться уже сейчас. Лучше вчера. И только учить, учить, постоянно учить. А оценки? Да если ты получил двойку, можно смело петлю на голову надевать.

«Почему так давят? Почему все должны быть вундеркиндами? – кипела Алиса. – Каждый должен хоть иногда отдыхать. Почему некоторые считают, что школа – лучшая пора нашей жизни? Все говорят: любите каждый момент своей школьной жизни… После просмотра американских фильмов про подростков все именно так и кажется! Лучшие друзья, парни, любовь, вечеринки… и еще огромный круговорот удивительных и веселых событий. Но почему никто не рассказывает про то, как сложно делать уроки? Как сложно понимать предметы и какие бывают учителя? Ведь чаще всего времени на личную жизнь у школьников просто не остается… Все, что от нас требуют – это учить. Абсолютно всегда. Без перерывов. А ведь мы просто дети. Хоть мы и хотим казаться взрослыми, но мы дети. Просто дети… Не нужно требовать слишком много. Жить-то когда? У меня из друзей только пособия по подготовке к ЕГЭ».

Слезы душили Алису, едва позволяя дышать. Она попыталась вспомнить, когда последний раз отдыхала. Веселилась? Ходила куда-то кроме школы? Но вспомнила только уроки, занятия, подготовку к экзаменам.

И никакого веселья.

А потом вспомнила родителей, которые каждый день проводили с ней беседы, пытаясь убедить, что она готовится недостаточно усердно.

Алиса стерла слезы, отдышалась. И поняла, что ей и правда пора в дурдом, а не в институт.

3. День, когда все изменилось и пошло не так

Луна села в машину, услышала, как отец хлопнул багажником, вздрогнула. Внутри все содрогнулось еще сильнее. Как раньше уже никогда не будет.

Прошло три дня после смерти мамы. Все это время отец жил с Луной, организовал все, что необходимо, кормил ее, заставлял вставать с постели.

Луна ждала, когда все закончится и ее оставят одну, но все пошло не по плану.

Алексей сел на место водителя, пристегнулся и как-то с испугом посмотрел в сторону дочери, с которой понятия не имел как общаться.

– Пап, я могу жить одна. Мне уже шестнадцать, – еще раз сказала Луна, даже не надеясь на победу.

– Именно. Шестнадцать. Дом твой, Полин. Можешь приходить туда, ночевать по выходным. Но в будние дни я хочу, чтобы ты ночевала дома. Машина тоже твоя. Исполнится восемнадцать, сможешь получить права.

Луна теребила язычок от молнии, сердце в груди гулко стучало. В машине, что осталась во дворе ее дома, еще пахло мамой. Ее духами, сигаретами. В бардачке она нашла несколько пачек ментоловых сигарет, которые любила Ангелина.