Подземье

В этот раз приятель поддержал шутку и в ответ облегченно рассмеялся:

— Да хоть отруби, дружище Шзиз! Ты мне считай надежду подарил, что все решиться может.

Шзиз не разделял энтузиазма приятеля:

— Шансов считай, что и нет. Припасы, дети на руках. Чудом только сбежим. Но ты прав, вариантов нет, мразота светочей.

После всего услышанного, как-то напрашивался вывод, что с текущими правителями ящеров не договориться. Как я понял жрецы и жители попали под власть паука, который шагнул на высокую ступень Возвышения, а ящеров искусственно тормозил в развитии, лишая доступа к знаниями предков. И тупо жрал этих зеленокожих, пользуясь безвыходностью ситуации.

Да, паук нам не нужен, — еще раз прокрутил я в голове ситуацию.

Затем решительно скинул маскировавшую меня накидку, резко представ перед остолбеневшими ящерами, и задал вопрос, от ответа на который зависели мои дальнейшие действия:

— Поговорим?

Глава 8. Где героя принимают за другого

— Киреец?! — пораженно уставился на меня ящер со шрамом, указывая лапой.

— Не важно кто я, главное, что я могу решить ваши проблемы с паучихой, — не стал я сразу вываливать кучу информации на зелёных.

— Э, Киреец?! — как будто не слыша меня, выпалил и второй ящер с пятном на пол лица и тоже вытянул дрожащую лапу.

— Стоп, парни, вы вообще слышите меня? — поинтересовался я у впавших в ступор местных

— Шзиз, он говорит! — громким шепотом поделился своим наблюдением ящер со шрамом, обращаясь к товарищу.

— Д-д-да, — запинаясь ответил второй и, как сомнамбула, сделал шаг ко мне, собираясь то ли дотронуться, то ли ткнуть лапой, проверяя, что я реален.

Откровенно придурочное поведение ящеров почти мгновенно выбесило, и я почувствовал подступающую ярость. Похоже план с местными не сработал.

Я призвал силу, в мгновение ока сформировал плетение и вокруг настороженно тянущего ко мне лапы ящера вспыхнуло яркое полотно барьера. Он ткнулся и недоуменно посмотрел на свою лапу, которая была не в силах преодолеть преграду.

Опять рывок к разлитой вокруг силе и его шрамированный, похмельный товарищ тоже оказался внутри сияющего барьера. Ящер со шрамом осторожно потыкал гудящую пелену и удивлённо произнес в пустоту:

— Настоящий. Точно настоящий!

Затем перевел взгляд на меня, поднял, успокаивающе, руки вверх и извиняющимся тоном произнес:

— Все, все! Ты уж прости нас, мы о вашем народе только в сказках слышали. Собирались к вам в Кир бежать. Но по правде говоря не особо верили, что там еще кто-то есть. От вас столько веков ни слуху, ни духу.

— Стоп, парни, давайте сразу проясним. Я не Киреец. И что с Киром я не знаю. Я случайно услышал ваш разговор и мне кажется, что мы сможем быть друг другу полезны.

Ящер, который был повыше и казался более рассудительным, по крайней мере до этой сцены с сомнамбулистическим заклинанием про кирейцев, склонил голову и спросил:

— Извини, пока не понимаю твоего интереса. Силу ты свою показал, — он опять ткнул когтем в барьер, — на тот свет нас не торопишься отправить, — перевел взгляд на меня, — но вот, в чем мы можем быть полезны для тебя, не понимаю.

Я довольно кивнул и снял барьеры. Ящеры вздрогнули, опять осторожно попробовали воздух перед собой. Более мелкий ящер, который щеголял шрамом, украдкой стал бросать взгляды по сторонам, явственно прикидывая шансы на побег.

— Как я уже говорил я помогу вам разобраться с паучихой, — повторил я.

Длинный ящер, который похоже был за старшего с сомнением протянул:

— Ну, допустим мы поверим, что у тебя есть такие возможности. Но зачем тебе это?

Я особо не видел смыла скрывать свои мотивы, перед возможными союзниками, и попытался подробно разложить все по полочкам:

— Я с поверхности, — я неопределенно махнул рукой назад в ту сторону откуда пришел. Замолчал, подбирая слова. Ящеры же наоборот взволнованно, синхронно вздохнули, глаза их округлились от удивления, они переглянулись между собой.

Я поднял предупреждающе руку:

— И хочу восстановить торговый путь через, — тут я кстати вспомнил обмолвку гигантской змеи и без запинки добавил, — Подземье. И без вашего клана мне этого не сделать. А судя по тому, что я услышал, с паучихой договориться не получится.

Тут я несколько бил на наобум. Торговый путь я конечно хотел восстановить, но куда он вел…. Да и положа руку на сердце, где начинался, я не знал. Единственное, что у меня было, это найденные останки каравана, обрывки деревней дороги и краткие упоминания о сказках и былом величии в разговоре ящеров. Но главное ввязаться, как говаривал учитель Чан.

Ящеры запнулись, обменялись быстрыми взглядами, затем самый шебутной из них, который подбивал длинного на побег в таинственный Кир, хищно ощерился во всю свою зубастую пасть и с восторгом произнес:

— Может ты и не договариваешь чего, Киреец, — на этом моменте я немного поморщился, оценивая свое возможное будущее прозвище и взвешивая в уме стоит ли его оставить или пресечь на корню, пока не поздно, а ящер продолжил, — Но я определенно в деле!

Длинный напротив успокоился и застыл, уставившись взглядом в сторону, прокручивая в голове различные варианты развития событий:

— Что ж, предложение более, чем интересное, — отмер он, — тем более в нашей ситуации, — он кивнул на своего товарища. Тот тоже кивнул в ответ, внимательно ожидая, что дальше скажет длинный. Похоже ящер, получивший в результате какого-то случая заметное пятно на всю морду, одновременно и сумел наработать себе определенную репутацию, заставлявшую прислушиваться остальных ящеров.

— Но давай сразу озвучим сложности, которые встанут на этом пути. И победа над Живой тут как бы не самое простое из предстоящего.

Его товарищ со шрамом открыл пасть порываясь, что-то сказать. Затем, не находя слов, отрицательно замотал головой. Охватившее его возмущение требовало выхода, и он дополнительно замахал руками. Затем с сокрушительным выдохом произнес разочаровано:

— Эх! — махнул последний раз на своего товарища руками и выжидательно уставился в мою сторону.

Я одобрительно кивнул длинному, соглашаясь с его словами. Всё-таки я не ошибся в его оценке, а по поводу сценки с кирейцами… Ну побуду Кирейцем, вроде бы не так плохо звучит. Говорили мои знакомцы об этом народе с определенным пиететом.