Подземелье

— Это не честно. Игра закончена, а у меня еще много вопросов.

— Задавай. Но раз уж это вне игры, то я могу выбрать на них не отвечать.

— Хорошо. Где я?

Король лишь красноречиво взглянул на нее, давая понять, что отвечать не собирается. Кристина вздохнула.

— Вы ничего мне не сделаете?

Теперь Король смотрел на нее с укоризной.

— Я ведь сказал, здесь ты в безопасности. И я никогда… — Он умолк ненадолго, а потом наклонился ближе и серьезно произнес: — Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Кристина не знала почему, но сразу поверила ему. Мозг кричал, что он похититель, преступник и совершенно незнакомый человек, но его голос, взгляд, большие руки, которые так красиво переставляли фигуры на доске, — все вызывало у нее доверие.

— Моя очередь, — сказал он. — Расскажи, что ты любишь?

Кристина растерялась. Король, видя ее замешательство, решил пояснить.

— Я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно. Скажи, что тебе нравится из еды, и тебе будут готовить любимые блюда. Я привезу тебе книги и фильмы, что угодно. Что ты любишь, Кристина?

— Гулять. На улице. Под солнечным светом.

Кристина скрестила руки на груди. Удивительно, как одновременно в ней сочетались необъяснимая симпатия и вполне объяснимое раздражение. Хочет сделать ее жизнь комфортней? Как насчет того, чтобы отпустить на свежий воздух.

Король, казалось, не заметил ее язвительного тона.

— Прости, я должен был сам догадаться. Просто я привык. Мы все привыкли. Я что-нибудь придумаю.

Кристина опешила. Какой же он все-таки странный, этот Король. Для главаря преступной банды вел себя сдержанно, проявлял заботу. Зачем ему это? Вопросов становилось все больше.

— Кто эти опасные люди и почему они ищут меня?

— Это два вопроса.

— А мы больше не играем, — проворчала Кристина. — Хорошо, почему меня ищут какие-то плохие люди?

— Они ищут не тебя, а твоего отца. Ты нужна им, чтобы добраться до него.

— Ха!

Сначала Кристина хотела засмеяться, но в панике поняла, что вот-вот заплачет. Она отвернулась и зажмурилась, стараясь сдержать слезы. «Успокойся. Не смей сейчас при нем. Не думай об этом. Ни о чем не думай. Просто ни о чем. Не плакать. Не плакать, я сказала. Черт…»

Она понимала, что ее плечи трясутся, а слезы уже не сдержать. Она не оставляла попыток взять себя в руки, мысленно кляла чертовы нервы, которые все-таки сдали, но не могла остановиться. Она всхлипнула, стараясь не смотреть в растерянные глаза Короля. «Боже, как стыдно», — думала она. Кристина встала, Король вскочил за ней. Его руки нерешительно замерли в нескольких сантиметрах от нее, а потом он ее обнял.

Он держался на расстоянии, но его теплые руки накрыли ее плечи.

— Кристина, — тихо позвал он.

Не оборачиваясь, она сильно укусила губу, сдерживая очередной всхлип. Король крепче сжал ее плечи.

— Кристина, ничего не бойся. Не бойся плакать. Не бойся говорить. Отпусти себя.

Она взглянула на него. Вдруг захотелось прижаться к нему, почувствовать какого это, когда тебя обнимает парень. Не на расстоянии полуметра, касаясь одними ладонями, а по-настоящему. Ее никогда так не обнимали.

— Он не приедет, — сказала она. — Он никогда не приедет.

* * *

Чеко пытался сосредоточиться на задании, но меланхолично задумчивый вид Артема отвлекал и раздражал. Они сидели в машине и слушали, как сотрудница регистратуры указывала Шанти номер кабинета. Пока из приемника доносились ее шаги, Чеко решил просверлить дыру в своем друге, но тот, как будто, не замечал его взгляда.

— Ты сам не свой, — сказал наконец Чеко. — Даже больше, чем обычно.

Артем пожал плечами.

— Почему ты решил пойти с нами? — не унимался Чеко.

— Я подумал, ей так будет спокойней. Я не видел Шанти такой напуганной с тех пор, как мы уехали из Индии.

— А тебя это беспокоит?

— О чем ты? Конечно, это меня беспокоит!

Чеко пожал плечами. Не то, чтобы он не верил Артему, но мог поспорить, что друг до сих пор не подозревает о чувствах Шанти. Если бы не это, могло показаться, что он просто издевается. Но Артем выглядел серьезнее некуда, и Чеко догадывался, что без Кристины тут не обошлось.

Из приемника раздался мужской голос, зовущий Шанти в кабинет. Послышались шорохи и шаги, а потом тот же голос насмешливо сказал:

— Так, и с чем вы к нам пожаловали? Ага, вижу. Проходите, садитесь.

Шаги, шорохи, взволнованное дыхание.

— По-русски хоть говоришь?

— И почему в этих поликлиниках все такие расисты? — прошептал Чеко.

Артем жестом показал ему вести себя тише, и Чеко закатил глаза.

— Говорю, — сказала Шанти.

— Иди за ширму, сними это свое… одеяние и белье, а потом на кресло.

— А…

— Господи, ну как вести прием, если они ни слова не понимают. Раздевайся и иди на кресло, говорю.

— А можно не снимать сари?

— Ну, подними что-ли. Белье главное сними.

Какое-то время доносились только стуки и шорохи, затем снова недовольный голос врача.

— Пониже опустись, балахон повыше подними. Срок какой?

— Тридцать три недели.

— Почему раньше на учет не встала?

Шанти молчала.

— Замужем?

— Нет…

— Отец хоть ребенка признал? Выше подними, сейчас гель нанесу.

— Нет.

— Что нет?

— Нет отца.

— Бросил?

Молчание. Тихое сердцебиение.

— Таак… Патологий не вижу, но надо сделать скрининг. Первые два ты пропустила, но хоть что-то посмотрят. Я дам направление. Бери салфетку, вытирайся и вставай.

Шорохи, стук пальцев о клавиатуру.

— Вырастить сможешь?

Артем и Чеко переглянулись.

«Не подведи», — одними губами прошептал Артем.

Долгое молчание и стук клавиатуры. Всхлип Шанти.

— Что, так все плохо? И помочь некому?

— У меня никого нет. Я совсем одна.

— Одна… Одной ребенка не вырастить. Отказаться не думала?

Шанти не отвечала, только всхлипывала.

— Ты должна думать в первую очередь о ребенке. Вот, что ты сможешь ему дать? А в очереди на усыновление столько порядочных людей, обеспеченных. Ребенку с ними будет лучше. А как жизнь свою устроишь, найдешь кого-нибудь и рожай пожалуйста! Молодая, здоровая. Чего тебе терять?

— Сразу не соглашайся, — прошептал Чеко.

— Я не знаю…