Подземелье

— В детстве я все время смотрела в окно. Или стояла на балконе. Он выходил во двор, и видно было, кто заходит в подъезд. Я ждала. — Кристина сжала кулаки и повернулась. — Как идиотка.

Он вздрогнул. Кристина смотрела на него со слезами на глазах.

— Зачем?

Артем застыл с раскрытым ртом и сделал судорожный вдох.

— Зачем… что?

— Зачем ты проверял наше родство? Зачем держал его в клетке? Зачем убил и ничего мне не сказал? Зачем, Артем?

— Как ты узнала?

— Отвечай на вопросы.

Артем молча смотрел на две чашки чая, стоявшие на столе. Он не понимал, что нужно сказать и как. Сознание до сих пор отказывалось верить, что Кристина каким-то образом узнала его самую страшную тайну.

— Артем, — почти умоляюще сказала Кристина. — Я не понимаю. Сколько ни думаю, я не понимаю. Объясни!

— Нам пришлось.

— Что это вообще значит?

Кристину колотило. Артем хотел обнять ее, но, словно парализованный, врос в кресло. Кристина сделала шаг вперед.

— Отвечай на вопросы, Артем.

— Хорошо. Я проверял ваше родство, потому что он утверждал, что ты ему не родная.

Глаза Кристины расширились, губы дрожали, как будто она хотела одновременно задать десяток вопросов.

— Оказалось, что он ошибался, — продолжал Артем.

Кристина медленно, слегка пошатываясь, села в кресло напротив.

— Зачем ты держал его в клетке?

— Потому что не мог отпустить. Он узнал, кто заказал дело Шейха, и собирался передать ему эту информацию.

Кристина не сводила взгляда с его лица. Артем сглотнул.

— И я… Я убил его, потому что не мог держать в клетке всю жизнь.

— Это все?

— Кристина, он был отвратительным человеком! Ужасным отцом!

— Да разве это что-то меняет?

— Это все меняет!

Кристина встала.

— Я больше не могу. Убийства, клетки, вранье… Это все не для меня. Я больше не могу, слышишь? Ты уже достаточно восстановился. А я дождусь, когда очнется Чеко, и уеду.

Кристина пошла к выходу, но Артем бросился за ней и схватил за руку.

— Ты шутишь?

— А похоже, что я шучу?

— Ты не можешь уйти.

— Могу. Ты сам говорил, что здесь не тюрьма ни для меня, ни для Чеко.

Артем услышал скрежет собственных зубов.

— Чеко… Его ты готова ждать? Его ты не бросишь?

— Да.

Артему хотелось швырнуть что-нибудь об стену, но он лишь смотрел на решительное лицо Кристины и вымученно улыбался.

— Ты никогда меня не любила.

— Теперь уже это не важно. Прощай, Артем.

Она снова попыталась уйти, но Артем сильнее сжал ее руку и потянул на себя.

— Ты знала, что Чеко был там во время убийства твоего отца? Все равно любишь его?

— Выстрелил не он.

Артем рассмеялся. Непонимание проскользнуло в глазах Кристины. Ее до боли знакомое лицо побледнело от страха, и ему захотелось пожалеть ее, остановиться, пока он не сделал непоправимого. Он мог бы поступить великодушно, мог бы сохранить тайну ради счастья когда-то любимой девушки, ради счастья когда-то лучшего друга. Он выдохнул и почувствовал, как губы сами растянулись в злорадной усмешке. Злость была сильнее.

— Я не смог, Кристина. И не смог бы. В отличие от вас двоих я не убийца. Это Чеко. Он убил твоего отца.

Кристина покачала головой и отшатнулась. Артем отпустил ее руку, но она стояла не пошевелившись.

— Ты врешь.

— Скажи, Кристина, почему тебе так легко поверить в мою виновность, но не в то, что это сделал Чеко? Ты ведь знаешь, что это правда.

Кристина снова покачала головой. Она смотрела мимо него, как будто на что-то решаясь, а потом резко обошла и поднялась по лестнице на второй этаж, где находились спальни. Артем проводил ее злым взглядом, а потом сел в кресло и резким движением смахнул со стола чашки. Они со звоном упали на пол. К его ногам подползла коричневая лужа. «К черту», — сказал он. «Пошло оно все к черту».

* * *

Кристина услышала звук разбитой посуды и сделала глубокий вдох, осознавая, что почти не дышала. Она стояла напротив двери в спальню Чеко, не решаясь открыть ее, но этот дребезг вдруг ударил ей между лопаток, словно подталкивая. Она вошла. Чеко, как обычно, лежал с закрытыми глазами. Его волосы сильно отросли, лицо покрылось легкой щетиной. Кристина провела рукой по его голове, погладила густые брови, прикоснулась к губам. «Чеко», — тихо позвала она. «Прошу, проснись сейчас».

Он лежал не пошевелившись. Кристина отвернулась и прикрыла лицо руками.

— Скажи, что это неправда, — бормотала она. — Артем злится и врет. Это не мог быть ты. После всего, что я пережила тогда… После всего, что ты сам пережил. Чеко! Ты ведь любишь меня. Ты бы не убил моего отца никогда. Очнись же, прошу тебя, и поедем отсюда. Это проклятое место. Я не могу больше здесь оставаться, пожалуйста!

Кристина оглянулась на него и застыла. Чеко смотрел на нее полными слез глазами, его грудь тяжело вздымалась, а губы подрагивали. Кристина болезненно выдохнула, глядя, как из его переполненных глазниц одна за другой потекли слезы, струясь по напряженным скулам, падая на ключицы и исчезая в рукавах футболки, скрывавшей его устрашающие татуировки. Она с самого начала знала, что он за человек. Так почему теперь так сложно поверить?

Кристина не находила сил отвести взгляд. Чеко ничего не говорил, только глядел на нее убийственно болезненным взглядом, и ей хотелось орать на него, заставить прекратить лить слезы, потому что он не имел на них права. Это она была обманута, предана самыми близкими людьми. Он не смеет теперь вызывать к себе жалость, раздирать ей сердце своей притворной болью. Кристина была в шаге от того, чтобы вконец потерять себя: ее страшило, что даже убийство отца не могло заглушить ее чувств к нему. Наивная влюбленная дурочка, о чем она думала? Что она натворила?

Кристина резко отвернулась, встала и выскочила из комнаты. Нужно сделать все как можно быстрее, и тогда боль будет кратковременной, как если сдернуть пластырь одним резким движением: секунда острой боли и дело с концом. Это единственное, что ей оставалось — уйти, не оглядываясь, и никогда не возвращаться.

Глава 13

Два года спустя

Кристина выключила будильник и спустилась на кухню, где ее поджидал завтрак, заботливо накрытый крышкой, чтобы оставаться теплым к моменту ее пробуждения. Лена делала это каждое утро с тех пор, как они переехали в Анталью, и Кристина каждый раз, завтракая, напоминала себе, что пора бы подыскать квартиру и позволить Лене сосредоточиться на учебе. Не хотелось обременять ее своим присутствием и горемычностью, но каждый раз она позволяла себе еще денечек пожить под крылом женщины, ставшей ей подобием матери.