Подземелье

Чтобы совсем не сидеть у нее на шее, Кристина в первый месяц после переезда нашла работу в гостинице и с тех пор жила чередой смен, сканируя бесконечные турецкие и иностранные паспорта, выслушивая пожелания и жалобы, бронируя номера, выдавая ключи и вежливо улыбаясь. Не так уж и плохо. А с тех пор, как она познакомилась с Михаилом, ее жизнь и будущее наконец обрели очертания нормальности и размеренности. Пусть ее дни походили один на другой, полные рутинной бессмысленной работы, а каждое свидание с Михаилом проходило по давно отшлифованному шаблону; пусть иногда она ловила себя на унылых вздохах — именно такая жизнь подходила ей. Приключений в ее прошлом было более чем достаточно.

Она вновь стала идеальной Кристиной, жила по своим правилам и по правилам общества, и все были довольны ею. Она убеждала себя, что больше ничего не желала, но, когда все не заживающая тоска терзала ее сильнее обычного, Кристина шла на пляж. Найдя безлюдное место, она заходила в море и там, где ноги уже не касались земли и можно было представить, что ее не существует, она отпускала себя. Только эти воды знали вкус ее отчаяния, им она вверяла всю горечь своего одиночества, проклятую тоску, которая заставляла ее шептать во сне его имя, видеть его лицо в толпе туристов, опасаясь, нет, надеясь, что он найдет ее. Там она могла быть честной. Шум прибоя надежно заглушал ее рыдания. Никто никогда не узнает, как сильно она любит убийцу своего отца.

Тот день выдался одним из тяжелых. Еще стоя за стойкой отеля, Кристина понимала, что закончится ее смена и она пойдет на побережье. В последнее время эти вылазки становились все чаще, но она уже не пыталась анализировать и останавливать себя. Каждому больному нужно хоть какое-то лечение. Михаил отправил ей сообщение с приглашением на ужин, и Кристина решила, что, если отпросится пораньше, успеет окунуться хотя бы на несколько минут, прежде чем снова натянет маску беззаботности.

Она любила Анталью за отсутствие настоящей зимы. В зимние месяцы, когда пляжи пустовали, можно было откровенничать с волнами, не опасаясь чужих любопытных взглядов. Она привыкла к холодной воде, закалила себя частыми нервными срывами и теперь ступала босиком по мокрому песку, позволяя пенистому прибою обжигать ее ступни леденящим касанием. Она отбросила сумку и хотела снять рубашку, когда вдруг явно почувствовала, что за ней кто-то стоит.

Кристина обернулась и столкнулась со взглядом черных глаз, которые мерещились ей в каждом прохожем последние два года. Она моргнула, не совсем уверенная, что воображение не играет с ней. Чеко улыбнулся краем губ и поднял руку в приветствии.

— Что… Что ты здесь делаешь? — спросила Кристина.

Чеко был гладко выбрит, причесан, одет до странности хорошо и вел себя самодовольно и уверенно, но Кристине хватило одного взгляда, чтобы заметить его осунувшееся лицо, потухший взгляд со следами бессонницы, поникшие плечи. Снова в груди кольнуло то ли от жалости, то ли от сожаления, и ей захотелось броситься в его объятия, чтобы утешить его и чтобы утешиться самой. Кристина изо всех сил сжала кулаки. Чеко сделал шаг навстречу.

— Давай поговорим.

— Сейчас? Спустя два года?

Чеко напрягся и молчал. Кристина отступила.

— Уходи, я прошу тебя. Давай оставим все в прошлом, не надо об этом говорить. У меня новая жизнь.

— Я видел эту твою новую жизнь. Как там его? Михаил? Ты бы еще в доме престарелых себе пару искала. Насколько он тебя старше, Кристина?

— Что с того? Он…

— Скучный, мелочный, недалекий? Я наблюдал за вами, и ты ни за что не убедишь меня, что влюблена в него.

— Я тебя ни в чем убеждать не собираюсь. Моя личная жизнь больше не твое дело.

Чеко приблизился и попытался взять ее за руку, но Кристина отдернула ее.

— Почему ты делаешь это? — спросил он.

— Что?

— Закапываешь себя.

— Ведь гораздо лучше закапывать других, правда?

Чеко скривился.

— Давай просто поговорим. Я все объясню тебе.

— Артем уже объяснил. «Вам пришлось». Понимаю ли я, почему вы так поступили? Возможно. Смогу ли простить? Нет. Поэтому оставь меня. Пожалуйста.

Кристина хотела уйти, но Чеко удержал ее, развернул к себе и прижал к груди. На мгновение она забылась в его запахе, в долгожданных объятиях и обмякла, позволяя себе уткнуться носом в его шею, чувствовать его губы на своих волосах и дышать порывисто и часто. Его руки крепче обняли ее.

— Я знаю, что облажался, Кристина. После взрыва я многое осознал. Раньше я постоянно злился и боялся, и это съедало меня изнутри. Я делал ужасные вещи, чтобы доказать миру, что я именно такой: отброс. Я хотел, чтобы ты это знала, чтобы ненавидела меня и не смела менять. Потому что я влюбился в тебя и сам перестал понимать себя. «Я не рожден для любви, для счастья. Это не мое». Так я думал. Я не хотел стрелять в твоего отца, но заставил себя, потому что кто-то должен был это сделать, а я не хотел, чтобы Артем стал убийцей, и, наверное, хотел, чтобы я сам остался им навсегда. Чтобы я уже точно никогда не смог быть с тобой. Потому что ты не для меня. Так мне казалось. Я идиот, Кристина. Если бы ты знала, как мне тебя не хватает.

Кристина зажмурилась, но плечо Чеко уже повлажнело от ее слез. Она замотала головой, пытаясь отстраниться, но Чеко удержал ее. Кристина всхлипнула и уже не смогла сопротивляться рыданиям.

— Зачем ты пришел? Зачем мучаешь меня? Говоришь, что любишь меня? Любишь, да? А я не верю тебе. Больше никогда не поверю. И я ненавижу тебя!

— Это не правда.

Чеко попытался снова обнять ее, и Кристина яростно ударила его кулаком в грудь.

— Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты ничего мне не оставил! Лучше бы ты умер в том взрыве! Лучше бы ты никогда не рождался, и я тебя никогда не знала! Это из-за тебя я стала убийцей, из-за тебя я лишилась отца! Из-за тебя не полюбила Артема! Ты разрушил все, что у меня было!

Кристина видела, что ее слова причинили ему боль, и она зарыдала еще сильнее.

— Уходи, — попросила она. — Я больше никогда не хочу тебя видеть.

— Кристина…

— Уходи!!!

Чеко медленно отошел на два шага. В его глазах заблестели слезы, которые он смахнул резким движением.

— Прости, — сказал он. — Больше я не появлюсь в твоей жизни.

Он развернулся и ушел. Чем сильнее он отдалялся, тем крепче рыдания стискивали грудь Кристины, и ей хотелось закричать ему, чтобы он вернулся, но не хватало воздуха. Она рухнула на землю и прижалась щекой к песку, который ловил ее беззвучные крики. Она хотела верить, что поступила правильно, но ее тело будто взбунтовалось. В груди болело, а плечи сотрясало рыданиями, и она еще долго лежала в песке, пока не почувствовала себя полностью опустошенной.

В ее валявшейся неподалеку сумке завибрировал телефон. Кристина прикрыла глаза. Вибрация прекратилась и началась заново. Кристина вздохнула, поползла к сумке и достала телефон. Звонил Михаил. Она должна была быть в ресторане еще полчаса назад.

Кристина застонала и сбросила звонок. Она стряхнула с себя песок и привела волосы в порядок. Потом она написала Михаилу, что задержалась на работе и скоро будет. Отправив сообщение, она взяла в руки туфли и пошла к дороге.

Поднимаясь в ресторан, Кристина заметила в одном из зеркал, что ее лицо и одежда все еще покрыты песком. Она хотела стряхнуть его, но так и застыла, глядя на свои опухшие глаза и растрепанные волосы. Взор был затуманен, щеки покраснели. Ей в самом деле было немного жарко, и каждое движение давалось с трудом. Ее руки безвольно повисли, и, отвернувшись, она пошла дальше. Михаил неловко привстал, быстро помахал ей и сел, хватаясь за поясницу. Кажется, у него снова прихватило спину. И седина в волосах под новым освещением ярче бросалась в глаза. Может быть, Лена права, и эти отношения ей нужны лишь для того, чтобы компенсировать недостаток отцовской любви. Ведь даже Чеко заметил их разницу в возрасте.

При мысли о Чеко в груди снова потяжелело. Кристина, превозмогая боль, медленно подошла к столику и натянуто улыбнулась.

— Ну, наконец-то, — сказал Михаил. — Садись, я уже все заказал.

Он ни о чем не спрашивал ее, а может, и действительно не замечал ее странного вида. У Кристины кружилась голова. Она почти не притронулась к еде, но быстро покончила с бокалом вина. Ей стало еще жарче, и она собрала волосы в хвост.

Подали десерт. Михаил не отрывал взгляда от ее тарелки, и наконец Кристина пододвинула ее ему.