Люди выпалывали цвета,Кроме зареваИ лиловых молний.Оттого-то, как в брачную ночь,Голова ходит крэгом, крэгом…Видны, наконец-то видныБоги, как змеи,В расщелинах молний.
1977
«Я думаю…»
Я думаю,Есть для стихов ЭлизиумНе в нашей, людской,Но в божественной памяти.Там живут они,Пока мы сгораем.По ночамМы дышим их светом.Я знаю,Есть для стихов гееннаВ черной неиссякаемой памяти.Там,Мерцая,
словно гнилушки,Лишенные света,Кажутся светом,Ибо горшей мэкиНе ведает даже Девятый круг.
1977
«Опасаюсь детей…»
Опасаюсь детей.Им все впервой.Спросят (как палец прищемят дверью):«Почему виситеВниз головой?Вы разве летучие мышиВ пещере?»Дети, кто любит ночь?Спатки, прятки, рай простаков.Вот два надежных крюка.Дети, кто любит день?Вот истэпленная кирка,Измочаленная кирка,И на дорогуОгарок неугасимой свечи.
1977
Рождение времени
Дом в три окошечка смыло.Разлив, раскат.Зачем нужны очи Сивиллы?Видно до самых Карпат!Здесь!Оно еще здесь, это время.Холод. Умерли птицы.К железу пристыли пальцы.Кто ослеп,Я или Солнце?Или оба вместе?
1977
«Задернутый пленкой птичий глаз…»
Задернутый пленкой птичий глаз —Небо весны,Небо надежд.И я тихонько воткнуВеточку с белой кудельюВ Землю – Большое гнездо.
1977
«Подружились…»
Подружились,Посестрились,Росли,ЦвелиИ состарились вместеУ времени на закорках.Никто,Больше никто на всем белом светеНе прочтет ее, так как я.Никто меня не прочтет,Строка за строкойИ между строк,Как эта книгаЧитала меня.
19 августа 1977
«Дурной чудотворец…»
Дурной чудотворец —Черный оборотень пламени —Коснется храма перстом:Вместо куполаЧерная вмятина.Коснется звезд:Поперек груди птичий насест.Коснется глаз:Бельма латунные.Коснется чести:Мелкая месть.Присохли к небу луны безлунные.Доверимся корню.Он знает, где верх.Доверимся времени.Только ему —Оттого, что лишь светПоборает свет.Лишь тьма поборает тьму.
21 августа 1977
«Жили-были…»
Жили-былиМаленькие глиняные человечки,Величались: «Мы – настоящие!»,А им отвечали: «Вы – недобитки!»Тарарах – в мусорный ящик.Но мертвые не имут срама.Маленькие глиняные человечки —Сыновья Адама.
30 сентября 1979
«Люди дробятся…»
Люди дробятся,Как мокрый снег.Взглянешь —В глазах мельтешит.А отойдешьВ будущее на десять шагов,И позади опять соберетсяЧеловек-ВеликанС печальной улыбкой.
18 сентября 1979
«Мы шли по аллее…»
Мы шли по аллее,В теплом воздухе мошки толклись,Заняты трудной работой:Надстраивали нас в вышину.Мы уже глядели поверх деревьев.Но не были мы детьми.Не
доросли до вечернего неба.
19 сентября 1979
«Воробьиная ночь…»
Воробьиная ночь.Всю ночьВоробьиная ночь.Небо сверкало,Но у молний вырван язык.Смилуйся, небо!Верни им грохочущий голос.Грохочущий детский голос пророка.
1974
«Плененный тигр…»
Плененный тигрУчится прыгатьСквозь горящий обруч,Не опалив усов.А помнится кто-то сказал:«В начале бе слово»…Белый лист выпал из рук.
1974
«Огненный шар…»
Огненный шар,Заключенный в доверчивую плоть,Прекрасную беззащитную плоть,Изливается языками огня…Языки огня щупают, шарят.Реки – вспять!Холмы – прополоть!Впроголодь.Чем подкормитьОгонь?Такая сила!Самому страшно…Все могу.Только дышать не могу.
1974
«Милые спутники, простите!..»
Милые спутники, простите!Где ты, конь, допотопный, вчерашний?Воздух уже не дрожит на лугу.Завтра – детище Франкенштейна,Ублюдок мысли,Наследник, сын,Единственный – не сожгу, не сомну —Хранитель отеческих седин,На Земле, догоняющей Луну.
1974
«Сито…»
Сито —Как не было свито.Воздушные кружевные кругиРаботыСамого Сальери,А нынеСедая прядка на хворостине.Кого ты уловишь теперь?Чей остановишь полет?КрыльяРванулись на просвет меж ветвей.Замерли вдруг.Запутались в памяти и пустоте.
1974
«Дождь пришил меня ниткой…»
Дождь пришил меня ниткойК высокому облаку.Одутловато-серое,Словно вышлоИз тюремной больницы,Серебряная изнанка,Чуть блеснувшая из-под полы.Погоди, нам, кажется, по дороге?
1974
«Встреча…»
Елене Аксельрод
Встреча.Ранимое слово,Пугливое, как птенец в траве.Того, кто прямо перед тобою,Кто смотрит,Кто дышит еще,Невидимого, как ты увидишь?В его плохо пригнанной оболочке.Легче увидеться через, через…Через сосущий песок,Через жующие челюсти столетий…Встреча.Невероятное слово. Блаженное слово.
1974
«Как щелканье курка…»
Как щелканье курка,Решительна и короткаБыла его каждая мысль,Была его каждая жизнь.Потому что он мысли менял.Потому что он жизни менял.А жил он долго-долго.А жил он все дольше и дольше,А щелкал все громче и громче —Костяшками доминоВо дворе.
1974
«Милостей ждать?..»
Милостей ждать?От кого?Быть милосердным…Но к кому?К этой слепой утробе?Вгрызайся, червяк,Прокладывай свой спиральный ходПод тонкой атласной кожурой.– Какое прекрасное яблокоВисело на ветке в саду Эдема…