Покровитель

— Проходи, — указывает в сторону гостиной, пропуская меня вперед. Голос хриплый, даже немного осипший, словно Виталий болен. И это невероятно сексуально, кажется, можно возбудиться только слушая его голос, и не важно, что он там говорит.

Прохожу в гостиную, сажусь в одно из кожаных кресел, перекидывая ногу на ногу. На стеклянном столике почти пустая бутылка виски и пепельница с несколькими окурками. Я не знала, что он курит, никогда не чувствовала от Аронова запаха табака.

— С Новым годом, — тихо поздравляю я, смотря как Виталий снимает пиджак, кидая его на диван, и расстёгивает ещё несколько пуговиц на рубашке, оголяя грудь.

— И тебя Леночка, прекрасно выглядишь, это платье тебе очень идёт, — спокойно, мягко и очень-очень хрипло произносит он. Это первые нормальные слова, сложенные в предложение за последний месяц. В последнее время он решил исключить из наших отношений беседы.

— Спасибо, — пытаюсь спрятать улыбку, но ничего не выходит.

— Чего ты сейчас хочешь? — спрашивает он, облокачиваясь на стойку бара. Приподнимаю брови, не понимая, о чем Виталий.

— Ну не знаю… там клубнику со сливками, омаров, какого-нибудь шоколада, десерт, дорогого вина, цветов, — перечисляет он, рассматривая меня, скользя взглядом от ног до лица. В нем что-то поменялось, только я пока не могу понять, что именно. Откуда после отчуждения появилась эта забота и мягкость? И глаза у него очень усталые.

— М-м-м, а если я все это хочу, где ты это достанешь в новогоднюю ночь? — игриво усмехаюсь я, оглядываю его квартиру и понимаю, что в ней нет ни одного новогоднего украшения. Праздника совсем не чувствуется. Хотя Виталий Андреевич явно где-то праздновал и недавно вернулся.

— Пф-ф, — усмехается Аронов, закатывая глаза словно я оскорбила его. — Максимум через полчаса тебе все доставят, — он вынимает из кармана телефон и кого-то набирает.

— Стой, я пошутила! Я правда ничего не хочу! — Аронов останавливается, оставляя телефон на барной стойке.

— Тогда шампанского? — достает из бара бутылку, показывая мне. Киваю и наблюдаю как он ловко открывает шампанское, практически без хлопка. Наполняет мой бокал и двигается в мою сторону. Протягивает напиток, и я вновь ловлю смесь будоражащих мужских запахов: виски, табак, парфюм и немного мускуса от его тела. Я пьянею от его близости, пугаясь до дрожи только от того, что смотрю на его грудь. С недавнего времени меня стали заводить его шрамы, я как фетишистка постоянно их ласкаю, кайфуя от ощущения неровности на коже. Шрамы определенно украшают мужчин. А Аронова они делают невероятно сексуальным. Боже, как глубоко я увязла в этом мужчине.

Принимаю бокал и отпиваю глоток холодного, довольно вкусного шампанского. Виталий садится в кресло напротив, берет бутылку и пьет прямо из горла, открывает пачку, достает зубами сигарету, чиркает массивной металлической зажигалкой и впускает в себя отравляющий дым, а потом прикрывает глаза, откидывается на спинку кресла и медленно выпускает дым в потолок. Еще одна глубокая затяжка, и я слежу за его губами, которые втягивают дым. Это зрелище будоражит, заставляя меня ёрзать в кресле. Мы какое-то время молчим, он курит, в расслабленной позе смотря в потолок, широко расставив ноги, а я пью шампанское и смотрю на него. И нам довольно комфортно молчать вдвоем. Мне становится спокойнее, хотя я не понимаю, чем вызвана амнистия. Месяц он использовал меня в качестве вещи, только трахая, а сегодня все изменилось.

— Расскажи что-нибудь, поговори со мной, — вдруг просит он, продолжая смотреть в потолок.

— Что именно? — не понимаю я.

— Все, что угодно. Что тебя волнует? Или о сыне, или о том, как вы провели этот праздник, не принципиально. Просто хочу тебя послушать, — Виталий поднимает голову, садится ровно, тушит окурок в пепельнице и вновь прикладывается к бутылке. Аронов открыт, как никогда, я бы даже сказала — уязвим. Пьет из горлышка, курит, что ему не свойственно, и глаза стеклянные, но красивые, блестящие, почти зеркальные. И тут до меня доходит — он пьян! Не могу отметить степень его опьянения. Говорит он ровно, двигается уверенно, но… Виталий потерял холодность, контроль, раскрылся, а это значит, что выпил он достаточно много.

— Что с тобой? Какие-то проблемы? — искренне интересуюсь я.

— Я не спал почти трое суток, и смертельно устал. Мне кажется, я морально гниющий труп! Хватит задавать вопросы! — немного резко отзывается он. — Просто поговори со мной, мне хочется расслабиться.

Он не хочет секса для расслабления, он хочет поговорить, и это очень странно, но безумно приятно. Я ему нужна! Нужна в минуту, когда Аронову плохо! Но я рано радуюсь. Мое глупое сердце вновь все неправильно понимает, но пока оно об этом не знает, а я, находясь в какой-то эйфории, рассказываю Виталию о том, как мы праздновали Новый год!

ГЛАВА 24

Елена

— Я перевел на твою карту энную сумму, купи себе, что хочешь, в качестве подарка на праздник, — перебивает Виталий, вновь прикладываясь к бутылке. Интересно, сколько он выпил?

— Спасибо, но не нужно. Мне всего достаточно, — о каких подарках может идти речь, если он и так мне дал столько всего, что и всей жизни будет мало для того, чтобы рассчитаться.

— Бл*дь! Лена, не зли меня! Я бы сам купил подарок. Но тебе не понравились те серьги, которые я выбрал, и поэтому это выглядит вот так! — просто «обожаю» его агрессивную повелительную заботу.

— Мне очень понравились сережки. Но это слишком дорогой подарок, — пытаюсь объяснить я, но Виталий перебивает.

— Да помню я про «подарки любимым женщинам». Бред! — выдыхает он. А мне обидно, что любовь и искренность — это в его понимании бред. Очень больно… Не знаю, почему… Разум понимает, что между нами никогда ничего не будет, кроме секса, а душе и сердцу наплевать. Они разрываются и рвутся к этому холодному циничному мужику. — Чтобы через несколько дней предоставила мне то, что я тебе подарил! — заявляет Аронов, делает еще глоток из бутылки и встает из кресла. Сердце замирает, когда он подходит ко мне, хватает за руку и ведёт наверх в спальню.

— Раздевайся, — устало произносит он. Я немного медлю, смотря, как он снимает рубашку, брюки, оставаясь в одних боксерах, дёргает покрывало, скидывая его на пол, и падает на кровать. — Лена! — приводит меня в чувство, отвлекая от своего сильного подтянутого тела. — Просто сними платье и иди ко мне.

Снимаю платье и на мгновение зажмуриваюсь. Все идёт не так! Точнее все очень мило и спокойно, словно перед бурей.

— Волосы распусти! — но приказной тон на месте. Это у Виталия не отнять. Остаюсь в белье и ложусь рядом с ним. Это так непривычно и неловко. Мы никогда не лежали в кровати просто так. Тот момент, когда я была пьяна — не в счёт.

— Расслабься, Леночка, секса не будет, я слишком устал и слишком пьян, — заявляет Виталий. — Прими удобную позу, — усмехается он и закрывает глаза.

— Зачем тогда я здесь? — в растерянности спрашиваю я.

— Бьешь в ответ? — вновь ухмыляется, не открывая глаза. — Принимается.

— Я не бью. Просто спрашиваю. Наши отношения подразумевают только сексуальную связь. Поэтому… наверное… точнее, я не понимаю, к чему эти разговоры.

Черт, я действительно бью его, тыкая в правила договора и хочу увидеть реакцию. Он раскрылся, и я пользуюсь моментом.