Покровитель

— Давай не будем заниматься самообманом, как бы я не старался чертить эти долбанные границы, все давно вышло за рамки! Поспорь со мной, скажи, что это не так! — он никогда не кричит, а сейчас словно взрывается. Резко поднимается, и заглядывает мне в глаза, нависая надо мной. Сердце стучит на разрыв от мощности его чувств. В стеклянных глазах злость, даже ярость. Сглатываю и молчу. Мне нечего сказать. Он как всегда прав.

— Закрой свои глаза, Лена, и не смотри на меня так! — ещё яростнее рычит мне в лицо, и я прикрываю веки. Не получилось скрыть чувства… Виталий слишком проницательный. Он читает меня. Или я слишком открытая. Мне уже не страшно от его ярости. Как только я осознала, что люблю этого мужчину, то поняла, что готова принять от него все. Мне больно… Больно от того, что грядет неизбежное. То, чего я не смогу остановить. Я чувствую его прожигающий взгляд, он убивает меня. Горячее дыхание опаляет кожу, вынуждая содрогаться под ним. Мое тело мгновенно реагирует на его близость.

Рывок, его рука бьёт в подушку рядом с моей головой, вынуждая меня содрогнуться. Опять тишина и его тяжёлое дыхание. Я чувствую, насколько напряжен этот мужчина. Мощный выброс злости, парализовывает меня, лишая дыхания. Мне же уже нечего терять, и я открываю глаза, смотря на его сжатые челюсти и глубокие темные глаза. Обхватываю сильную шею, прохожусь по ней подушечками пальцев и теперь застывает Виталий, зажмуривая глаза. Может это самообман, и я путаю его злость с настоящими эмоциями, но мне хочется думать, что он тоже ко мне что-то чувствует. Медленно, аккуратно веду кончиками пальцев по его скулам, колючей неизменной щетине, поглаживаю шрам на щеке, глубоко дышу, впитывая в себя его запах. Кажется, что я ласкаю дикого зверя. Опасного, безжалостного хищника, который в любой момент свернет мне шею. Но зверь только размеренно дышит, позволяя мне его трогать.

— Что ты делаешь? — хрипло шепчет он.

— Я не знаю, мне кажется, тебе это необходимо, — так же тихо отвечаю я, боясь спугнуть момент.

— А тебе? — его голос сдавлен.

— И мне, очень необходимо. Совсем немного… Пожалуйста…, - на нас обрушивается волна эмоций. — Дай мне эту иллюзию. Только сегодня. В качестве подарка. Я больше ни о чем не попрошу…, - продолжаю шептать я, чувствуя, как задыхаюсь от ощущения его тяжести на мне. — Я просто хочу знать, что у меня это было….

Аронов задерживает дыхание, позволяя мне себя ласкать, но его мышцы на груди вибрируют от напряжения. Веду пальцем по его губам, и выдыхаю, когда он мягко целует мои пальцы открывая глаза.

— Леночка, — еще один поцелуй. — Остановись… потом будет больно, — предупреждает меня, а сам разводит коленом мои ноги, устраиваясь между них. Подхватывает мою ногу, закидывает себе на бедра и водит пальцами по резинке чулка.

— Я знаю…, - у меня у самой пропадает голос. — Но я все переживу, — он такой горячий, чувственный сейчас, глаза пьяные, позволяет себя ласкать и ласкает сам. Я знала, что он может быть таким, я знала, что меня от этого разорвет. Мне уже невыносимо больно, но я мазохиста, я хочу познать любовь этого мужчины, чтобы знать, что в моей жизни это было. Всхлипываю, когда его ласкающая рука сжимается на моем бедре. Больно, но меня со стоном выгибает к нему навстречу. Я возбуждаюсь от его близости, открытости и от того, что он готов дать мне этот момент.

— Лена, — наклоняется, прикусывает мочку уха. — Я же вырву все из тебя… из себя… с мясом, — угрожающе рычит он, а сам переходит на внутреннюю сторону бедра и гладит пальцами между ног через трусики. — Я уничтожу все… Лена… мы сейчас все портим… мы подписываем приговор…, - я не знаю, кого он сейчас хочет в этом убедить — меня или себя. Но в данный момент мне все равно. Я хочу его близости и открытости. Закрываю глаза, притягиваю его за шею к губам и целую. Впервые по-настоящему, сама. Веду языком, всасываю, а в ответ получаю агрессивные укусы. Это больно и сладко одновременно. А потом случается что-то невероятное, Виталий сам набрасывается на губы.

Меня никто и никогда так не целовал. Так пронзительно долго и проникновенно, одновременно ласково и жадно, лишая дыхания.

Виталий спускается поцелуями вниз к шее, всасывает кожу, посылая по телу волны блаженства, вынуждая прогибаться, открывая ему доступ. Теряюсь, растворяясь в нашей близости, не замечая, как он расстегивает мой бюстгальтер и срывает его с меня. Сильные немного шершавые руки обхватывают груди и сводят их вместе. С губ слетает протяжный стон, когда его язык обводит соски. Внизу живота все вибрирует и нещадно тянет. Его губы сильно всасывают соски, а потом Виталий дует на них… я царапаю его плечи, потому что это невыносимо хорошо, это лучше, чем я могла себе представить. Это за гранью моего понимая. Простые ласки превращаются во что-то невероятное, тело горит, кожа чувствительная, словно оголили нервы, и Аронов играет на них свою мелодию, а я вторю ему стонами. Его горячие губы спускаются ниже к животу, ловкие пальцы поддевают трусики и спускают их с моих ног. Непроизвольно свожу колени, когда понимаю, что хочет сделать Виталий. Но он хватает меня за щиколотки, целует ногу и опускает мои ступни себе на плечи.

— Нет! — зачем-то вскрикиваю я, когда он наклоняется и разводит языком нижние губы. Аронов словно целуется с моей плотью. Облизывает языком, всасывает клитор, вынуждая судорогой отзываться на его ласки. Его умелый язык творит что-то невероятное, водя языком по клитору, нажимая в нужную точку, вынуждая меня обхватить его волосы и сжимать их накручивая на пальцы.

— О Боже! — вскрикиваю, когда его язык проникает в лоно, слизывая влагу.

— Кричи мое имя! И громче, Лена! Хочу тебя сегодня слышать! Хочу оглохнуть от твоих криков, — очень хрипло надрывно требует он и сильно всасывает клитор.

— Ааа! — сокращаюсь от острого возбуждения, сильно сжимая его волосы. И ведь он впервые не жадно забирает, а отдает мне себя. И я ценю этот момент, потому что он может быть последним…

Аронов как всегда держит меня на грани, дарит неземное удовольствие, но не дает перешагнуть грань. Он откровенно глубоко вдыхает мой запах, слизывает мою влагу и слегка кусает клитор. Рычит, и с силой нажимает на живот, когда я извиваюсь, не в силах больше этого терпеть. Опять мучает, подключает пальцы, толкается в меня добавляя второй, третий, растягивает лоно, нажимает на нужные точки. Я уже не просто дрожу, меня бьёт крупной дрожью. Я теряюсь в пространстве, чувствуя только свое тело, которое рвется. Кожа горит и покалывает, выступают капельки пота, все пульсирует и в ушах звенит. На самом деле мне нравится это предоргазменное дикое состояние, которое принесет потом острую болезненную, но такую сладкую вспышку удовольствия. Кажется, что только Аронов научил меня по-настоящему кончать, а все, что было до этого — суррогаты.

— Виталий! — вскрикиваю. — Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…, - прошу задыхаясь, потому что больше не выдерживаю этой пытки. И в ту же секунду он отстраняется от меня, нависает надо мной, обхватывая скулы, сжимает, заставляя смотреть в глаза.

— Леночка научилась просить? — возбуждённо усмехается, как довольный хищник. — Умница, — а мне кажется я сейчас разрыдаюсь от того, что он остановился. И Аронов видит мое состояние. Он подхватывает меня за талию и резко переворачивает на живот. Я уже не в состоянии себя контролировать и что-либо соображать. Виталий вертит меня как куклу. Поднимает бедра, наклоняется, нажимая на спину, вынуждая упасть головой на подушку и вцепиться в наволочку.

Его сильные руки стискивают мои бедра, каменный член упирается в мокрое лоно. Рывок, и он внутри меня. Я кричу, сокращаюсь и… Боже… кончаю в судорогах. В глазах заезды, в ушах звенит, по телу разливается чистый экстаз, все пульсирует, и я теряю ориентацию, улетая в рай.

Виталий рычит от нетерпения, удерживая мои бедра, не позволяя упасть, начинает двигаться, сразу быстро и мощно. А я так не могу! Тело очень чувствительно сейчас, меня передергивает от каждого его толчка.

— Господи… остановись… пожалуйста! — прошу я, потому что это слишком чувствительно. — Я больше не выдержу! Дай мне несколько минут… — тело сопротивляется, мышцы лона сжимаются. Но Виталий с силой и хриплым стоном рвется в меня еще сильнее, мощнее, глубже.

— Терпи, моя хорошая. Ты выдержишь! — приказывает он, вжимая меня в подушку. — Сейчас будет ещё волна, — и я терплю, закусывая наволочку, мыча в подушку, пытаясь перетерпеть острые ощущения. Но мне нравится его животная мощь, с которой он рвется в меня, оставляя синяки на бедрах.

В какой-то момент нарастает новое возбуждение, разливаясь по телу ещё более горячей волной, и я уже скулю от очередного экстаза. Он не щадит меня, врываясь в меня очень глубоко, причиняя сладкую боль, кажется его член становится твёрже, больше, увеличиваясь, пульсируя внутри меня. Толчок, ещё и ещё… тело немеет, а потом взрывается и кажется на минуту я теряю сознание и улетаю. Меня нет, я растворилась в остром сладком и болезненном оргазме, слыша только его хриплый стон, чувствуя, как горячая сперма заполняет меня. А дальше я отключаюсь… Да! Это то, что я хотела почувствовать. И мне хочется сказать ему спасибо за то, что дал мне себя и показал свои эмоции.