Полет Зерба

— Что же с тобой делать? — Илан перелистнул страницу.

Контрольных ритуалов существовало бесконечное количество, но почти все они предназначались для работы с людьми и прочей живностью. Для неживых объектов выбор был невелик, а если откровенно — то совсем мал.

Зерб отложил книгу, откинулся на спинку кресла и потёр лицо руками.

— Ладно, будем есть слона по кусочкам.

Книга заняла своё место на полке, упаковки от галет отправились в мусорное ведро. Илан чиркнул ногтем по запястью, и наполненная магией кровь по капле начала подниматься в воздух. Он медлил, словно снова оказался там, в боевой рубке крейсера, когда перед ним расстелили карту специальных схронов флота. А затем от скопившейся в воздухе крови отделилась первая руна. Зерб не отводил сосредоточенного взгляда от формировавшейся вязи. Рунический алфавит магии Крови образовался на стыке рун Воды, Земли и Контроля, то есть отличался избыточной сложностью, громоздкостью, противоречивостью и более чем одним способом достижения результата. А неправильно зачарованная и псевдоживая вещь — последнее, с чем хотел бы встретиться здравомыслящий маг.

Первая строка рун замерла в воздухе. Кровь блестела в свете ламп, продолжая течь внутри маленьких форм. Илан мысленно потянулся к ней, магический конструкт послушно свернулся в круг. Зерб выждал положенную минуту контроля, но кольцо не распалось. Теперь, когда основа ритуала задана, можно было зачаровывать дирижабль. Новые кровавые строки повисли в воздухе.

Рале прикрыла дверь в кабинет. Вожак так занят, что не заметил её. Она решила не мешать ему. В конце концов, мулатка не собиралась участвовать в ритуале, а хотела лишь проконтролировать, что с Иланом всё хорошо.

При всей своей наглости, дурой хищница не была. Она видела, как напряжение последних дней подкосило здоровье Зерба. Он никогда, даже в самом пьяном и эйфорическом бреду, не рассказывал, почему выпадает из реальности на многие часы, если не на сутки. Рале вместе с Ласи перечитали всю медицинскую библиотеку в особняке, но одного симптома было недостаточно, а кое-кто из авторов не считал глубокую задумчивость симптомом.

Девушка зашла в рубку. Фарель стоял у штурвала памятником самому себе: спина прямая, взор устремлён в пустоту небес.

— Что-то случилось? — спросил белоголовый, не отвлекаясь от управления.

— Господин магичит, — пожала плечами Рале и подошла к пульту управления внутренней связью. — И пока он занят на ближайшие несколько часов, нам нужно обсудить и его состояние, и будущие планы.

— Боюсь спросить, что ты там надумала. Но обсуждай планы, пожалуйста, в нижней огневой точке. Эзель и Ласи уже на своих постах.

— Я за этим и пришла.

Рале включила врутреннюю связь и убежала. В её боевом куполе скорострелки грустно смотрели в бездну Дымки, и девушка даже не притронулась к ним. Она упала в кресло, натянула на голову гарнитуру с огромными наушниками и начала разговор:

— Мальчики и девочка, я хочу открыть сегодняшнее собрание. С господином что-то происходит.

— Не новость. С ним последние два года что-то происходит, — сварливо отозвался Эзель.

— То, что с ним происходит, не наше дело, — внёс свою лепту Фарель. — Ему виднее, как заботиться о себе.

— Вы оба неправы, — не согласилась Рале. — В последнее время его выпады из реальности стали чаще, а когда он всё-таки изволит обратить внимание на мир, это сопровождается разрушениями и страданиями.

— Ничего нового, — хором ответили белоголовые.

— Не совсем так, — тихо возразила Ласи. — Я была с господином, когда он получил известие о смерти барона Глассин. Это его не расстроило и не разозлило. В его глазах надломилась надежда. Они даже потускнели и стали темнее.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только статикой.

— И когда ты собиралась нам рассказать?! — прошипела Рале.

— Я не собиралась. Господин сказал, что с ним всё в порядке. Тогда не было оснований сомневаться в его словах, — после этих слов в голове Рале сам собой возник образ Ласи, пожимающей плечами.

— И что же произошло, что ты решила поделиться с классом? — спросил Фарель.

— Сегодня господин вылечил пекаря. Весьма жестоким способом. Он мог бы смягчить воздействие, но предпочёл использовать свою силу для изощренного наказания. Лечение могло убить старика.

Рале прикрыла глаза, вспоминая вчерашний день. Да, с Билли Зерб обошёлся жестоко. Лечение очень напоминало пытку. С Николь тоже получилось странно. Видимо, в процессе разговора он снова выпал из реальности, и хищница почувствовала в нём тот самый комок из эмоций и магии, из-за которого некогда отправилась за ним. Она медленно пересказала все свои ощущения, не надеясь, что собеседники поймут.

— Вы помните, как жестко он разговаривал с законниками и электростражей? Вроде бы и не жёстче, чем обычно, плюс бой под Вуалью, переизбыток силы и так далее, но всё же… — добавил Эзель.

Рале что-то ответила, но Ласи замерла в кресле, выпав из разговора. Её мозг зацепился за слова Эзеля. Он сказал что-то очень важное.

«Забудь».

Ласковое прикосновение к сердцу стало приятной неожиданностью.

«Мы переживаем».

«Забудь. Всё хорошо, и всё будет хорошо».

Ласи всегда была послушной девочкой. Свободная от безумия, запертая в рамках чужой воли, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Поэтому она подчинилась.

— Если вы будете так добры и помолчите с часок, я буду вам очень благодарен. Вы мешаете мне проводить тонкую настройку ритуала своим консилиумом. Со мной всё нормально, насколько может быть нормален ветеран гражданской войны, не переживайте. А теперь — тишина.

Голос Зерба звучал устало, довольно и раздражённо одновременно. Подчинённые сочли за благо не действовать на нервы магу Крови, чьё состояние они обсуждали.

***

— Сигнал аварийного маяка по правому борту, — доложил Эзель.

«Ласточка» неторопливо проплывала над границей Дымки. Иногда дирижабль приподнимался выше, чтобы не чиркнуть днищем по маленьким летающим скалам. Огромные гарпии провожали его умным взглядом чёрных глаз, но гнездовища не покидали. Они знали, что такая добыча не для их когтей и клювов.

— Подтверждаю! Световой сигнал семофора, — добавила Рале. — Очень чёткий ритм, думаю это механическая система. «Опасное место». Радиосигнала нет.

Зерб, сидевший в рубке, нахмурился. Они уже добрались до места, где должен был бы находиться остров Тихий.

— Курс на сигнал, обойди его по дуге. Всем быть наготове, — приказал Илан.

Дирижабль накренился, поворачивая. Гул моторов стал громче. В неверных, плотных потоках облачности, мелькнули холмы и горы.

— Это озеро?.. — негромко спросил Фарель.

Илан бросил на него быстрый взгляд: неестественно напряжённая спина выдавала бесконечное удивление рулевого больше голоса.

— На Тихом не зарегистрированы озера, — тут же ответила Ласи.

А «Ласточка» делала круг над зажатым скалами озером. Прозрачная вода чуть светилась, полосы тумана предавали этому месту флёр таинственности. Только вращающийся маяк-семафор на одной из скал не вписывался в этот пейзаж. Дирижабль приблизился к нему, и Рале смогла рассмотреть, что пряталось в тумане на противоположном склоне.