Полет Зерба

Горло Илана сдавил спазм, а пальцы сжались с такой силой, что начали крошить камень стены. Всё оказалось неожиданно просто: если нет свидетелей, что седьмым родился не самый сильный мальчик, а восьмой — очень сильная девочка, то почему бы не смухлевать? Память Зерба услужливо подкинула ему такие родные и ненавистные картинки унижений и терзаний, которые он перенёс просто за то, что он восьмой. Перенёс несправедливо. Без вины. Без причины. По чужой прихоти.

Треск, разнёсшийся по галерее, казалось, услышали даже внизу. Рале повернулась на звук и увидела, как быстро и судорожно дышит вожак. От него веяло силой и болью. Волны горечи расходились от Илана во все стороны, приправленные ненавистью словно жгучим перцем. Он повернулся лицом к своим спутникам, и они содрогнулись: радужка глаз Зерба из зеленой стала глубокого синего цвета. Этого не могло быть, но было. Четвертая градация силы на их глазах сменилась шестой просто по щелчку пальцев.

— Возвращайтесь на «Ласточку»! — низкий рык мага был прекрасно различим за грохотом боя.

Рале не сразу поняла, что успела выйти вместе с остальными в основной коридор подземелья, когда по нему пронеслась волна силы, стряхнувшая с них наваждение приказа.

— Господин!

Они ринулись обратно.

Глава 10. Истерика

Зерб отослал спутников и упёрся кулаками в стену галереи. Уже давно его так не распирало силой. Голая мощь грозила вырваться из груди, выжигая всё вокруг. Коридор осветился ярким синим светом, а вокруг Илана закружилась метель из кровавых лезвий. Каждый кусочек магического металла оставлял в воздухе за собой дымчатый синий след.

— Узрите же явление Его!

Рука артельщицы пошла вниз, направляя клинок в грудь ребёнка. Илан склонил голову на бок, прищурился и, повинуясь его воле, вместо худощавой детской груди, остриё ударило в пол. Мигнула фиолетовая искра, и мир на мгновение померк. Гигантский выброс силы волной разошёлся во все стороны, сметая артельщиков и орденцев, как ветер сметает сухую листву.

Зерба подкинуло к потолку, а пол под ним начал проваливаться вниз. Маг успел отдать мысленный приказ, и его собственные кровавые лезвия пригвоздили руки и ноги Илана к камню, уберегая от падения. Это было не больно, но неприятно. Он бросил взгляд вниз.

Первое, что стало очевидным, дети выжили. И будущего пророка, и жертвенные пары окружили фиолетовые купола щитов.

«Значит, дамочка…»

Зерб пристально посмотрел на обнажённую женщину. Та уже не скрывала свою силу. Она приподнялась в воздух и метала в воинов ордена сосульки, возникающие из пустоты. Тяжёлые доспехи электростражей, которые выдерживали всё, теперь казались тоньше бумаги: слишком уж легко их изрешетили магические льдины. Илан смотрел на это и видел…

…Видел, как такие же льдины, объятые синем пламенем, дырявили борт его крейсера. Как зависший в воздухе маг мечет молнии в канонерки, и те лопаются воздушными шариками…

Кровавые плети сами сплелись вокруг его рук. Длинные, толстые, багровые канаты, напоминавшие палачевские кнуты, извивались в воздухе, словно живые. Изредка по ним пробегала синяя светящаяся волна, в которой легко различались мелкие руны. Чувства, разбуженные памятью, придавали Илану и решительности, и сил. Иногда ненависть лучшее топливо.

Зерб оттолкнулся от стены, пулей устремившись в сторону места проведения ритуала. Его заметили сразу же. Женщина посмотрела на него пронзительными фиалковыми глазами и вскинула руку в останавливающем жесте. Илан будто натолкнулся на стену в воздухе, у него перехватило дыхание. Невидимая, но от этого не менее сильная ладонь сдавила ему горло, в банальной попытке задушить. Маг ответил на это издевательской улыбкой. Да, его остановили, а кто остановит плети? Магические конструкты вспыхнули, пролетая мимо Илана и разворачиваясь в огромное облако игл.

Анела, жрица Восьмого, успела всё понять и среагировать. Удар был направлен не только по ней, и это заставило женское сердце отчаянно биться. Взявшийся из ниоткуда маг Крови целился по детям. Она развернула полноценный Воздушный щит, остановила смертельный удар по площади, и, закономерно, не смогла удержать напавшего. Тот упал на пол с приличной высоты и, словно ничего не произошло, скрылся за баррикадой.

Женщина слышала его глубокое, быстрое дыхание. К его укрытию бросились выжившие бойцы культа, но тут о себе напомнили орденцы. Анела отчаянно обернулась на своих стражей. Мужчины подхватили детей и уже несли их к тайным ходам. Только Вместилище одиноко лежала на полу, пока что целая и невредимая. И именно жрица должна нести её.

Первые шавки Семерых уже влезли на баррикады, когда их тела начали лопаться. Фонтаны крови взмывали вверх, оставляя сухие мумии валиться на пол, а затем снова превращались в облака игл, несущихся к Анеле, стражам и детям. Новый Воздушный щит, ещё один, и ещё. Жрице пришлось опуститься на землю, чтобы тратить все силы только на оборону. И всё равно кровавые снаряды сводили её усилия нет.

— Стражи! По… поспешите! — крик о помощи умер в горле Анелы.

Как маг седьмой градации силы она была могущественее, но жрица Восьмого просто не может позволить себе иметь конкретную специализацию. Она знала все области магии. Неглубоко. Противник же наоборот, понимал магию Крови хорошо и обширно. Осознание этого факта сдвинуло что-то в восприятии Анелы. Последней каплей стал мерзкий злой смешок, набатом ударивший по чувствительному слуху. Поэтому внезапный вал крови, скопившейся вокруг Анелы, встретили потоки белоснежного пламени. Казалось, вокруг жрицы и Вместилища горит воздух.

— Не мешайся мне, незнакомец!

Лишь резкое: «Тц!» стало ей ответом. Из-за баррикады донеслись вопли боли и ужаса. К границе Огненного круга прилетела человеческая печень. Женщина перевела на неё взгляд, и в следующее мгновение ей в грудь ударила молния. Свет окружил Анелу и померк.

Зерб сжал кулак, и два порабощенных им мага Ордена лопнули кровавыми брызгами. Свою задачу они выполнили с лихвой, оглушив будущую пленницу.

Противники кончились внезапно, и не все пали от его руки. Многих погубила магичка седьмой градации силы, иным не повезло при выбросе силы от нарушенного ритуала. Илан лишь безразлично пожал плечами. Их даже нельзя было назвать врагами, так, бурдюки с кровью. Мясо, мешающееся на пути. Самое интересное сейчас корчилось от остаточных разрядов магического электричества рядом с разрушенной пентаграммой.

Илан замер над ней, рассматривая будущую жертву. Если бы не выжженные глаза и кровавые потеки на щеках, да прожжённая до рёбер грудь, он смог бы назвать её красивой.

— Никогда не делал марионетки из семерки. Ты знаешь, единственная подходящая кандидатура соскочила в самый ответственный момент, — доверительно прошептал Илан. — Но она была седьмой, а не семеркой, и нас многое связывало. Ты мне её напоминаешь… у тебя были похожие глаза. Хех…

Анела очнулась от этого смешка. Она вскинула руку, собираясь выпотрошить приблизившегося идиота Ледяными когтями, но боль, самая жуткая боль в её жизни, как раскалённый прут пронзившая женщину от паха горла, парализовала жрицу. Что влажное и тёплое коснулось её пальцев.

— По вкусу сосулька сосулькой.

Но Анеле не было дела до действий Зерба. Она полностью отдалась протяжному воплю боли, пока мышцы её пресса неторопливо, по сантиметру извлекались из тела.

— Думаю, мы достаточно познакомились, чтобы я перешёл к чему-то менее экстравагантному и более доступному для культистки.

Слова мага калёным железом отпечатались в сознании жрицы, и она позволила себе надежду. Ритуалы во имя Восьмого включали в себя не только кровавые жертвы. Слово «союз» в священных текстах встречалось часто и трактовалось весьма фривольно.

— Детка, судя по твоему кровотоку, ты меня неправильно поняла.

Боль от оторванного мизинца на ноге можно было сравнить с восходом яркого солнца. Со взрывом, сконцентрированным в одной точке. Но Зерб не позволил даже стону вырваться из одеревеневшей глотки женщины.

— Меня интересует, что за ритуал ты тут проводила, для чего предназначается пентаграмма, и где находятся книги, по которым я смогу подробно изучить вопрос. Ты отвечаешь мне и не вынуждаешь тебя допрашивать, а я дарю тебе лёгкую смерть.