Полмиллиона часов

– А обратным?
– будничным тоном, словно речь шла о пикнике, спросила девушка.

– Обратным - пять.

– А кто были те, невернувшиеся?

Хромой пожал плечами.

– Люди как люди. Сперва шли одиночки. Теперь - по двое, по трое. Пять дней назад переправил целую экспедицию. В два рейса. Полтонны груза.

– Вот это да!
– воскликнул юноша.
– А кто они такие?

– Семья, - уважительно произнес Хромой.
– Вы знаете, что такое семья? Не забыли еще? Старик - как две капли тот рыцарь из древней книжки. Два сына. Четыре внука. Завтра - последний срок. Больше ждать не буду.

– Но зачем старик?
– удивился юноша.
– Что тут делать старикам? Тут нужны железные мускулы.

– Ты знаешь, что здесь нужно?
– удивился в свою очередь Хромой.
– А вот я не знаю. Кто только не пытался! Солдаты пытались. Альпинисты. Ученая братия. А толку? Вон, глядите...

Он остановил машину возле вделанной в стену ущелья плиты из белого металла. На плите чернела надпись: "Здесь ждет Фернандо Карильо, девятнадцати лет. Мы еще вернемся - А.М., В.К., Д.Ш."

– Вернулись?
– спросила девушка.

Ничего не ответив, Хромой включил сцепление. Машина проехала метров десять и остановилась у точно такой же плиты, и девушка прочла шепотом:

– "Здесь ждут участники двух попыток Арсенио Мачада, двадцати лет, Вильгельм Корби, двадцати лет, Давид Шерман..."

У нее перехватило дыхание.

– Длинный! Здесь твой Дэви!..

Хромой рванул с места, черная стена слилась в однотонное полотно, разрезаемое надвое сплошной лентой белого металла.

...Полмиллиона часов. Полмиллиона часов. Полмиллиона, полмиллиона, полмиллиона часов...

3

Они благополучно преодолели еще три осыпи, четыре раза прогремели по дрожащим, исковерканным паводками мостам и к восходу солнца добрались до места назначения.

Ущелье превращалось здесь в широкую долину, и отсюда во всей своей громадности открывалась панорама хребта. Утренний туман завесил вершины, длинными молочными языками опускался кое-где до самой подошвы гор.

Хромой подвел машину к торчащей из земли желтой керамической идите, из которой изливалась пузырящаяся газом прозрачная жидкость. Неподалеку возвышались искривленные останки какой-то металлической конструкции ажурная коробка с косо поставленными лопастями. Одна лопасть отлетела и врезалась в землю рядом с коробкой.

– Это и есть источник?
– спросил юноша.

Хромой кивнул.

– Можете наполнить фляги.

– Успеется, - сказал юноша.
– Да вы не бойтесь за нас. У нее врожденный иммунитет, а у меня - полгода тренировки. А это что? Орнитоптер Ланды? Он повернулся к груде искореженного металла.

Хромой покачал головой:

– Орнитоптер давно превратился в труху. Это вертоплан Масео. Того самого Масео... Последняя попытка пробиться с воздуха. Я тогда был еще мальчишкой. И запретной зоны тогда еще не было...

– Ладно!
– перебил его юноша.
– История историей, а еда едой. Топливо беру на себя.

– Вдвоем ступайте!
– сказал Хромой.

– Один управлюсь.

– А я говорю - ступайте вдвоем!

– Знаете что, - ласково сказал юноша, - излишнее волнение укорачивает жизнь. Я же вам объяснял - полгода тренировки...

И он побежал к зарослям кустарника, начинавшимся в сотне шагов от источника.

Хромой, ворча себе под нос, скрылся в машине и несколько минут спустя снова появился с металлическими прутьями в одной руке и бумажным свертком в другой.

Сверток он бросил девушке, а сам принялся размечать площадку для костра, вбивать в утоптанную землю штыри с развилками на концах.

Девушка развернула сверток - среди ровных кружков лука, долек чеснока и стручков перца там уютно расположились три нежно-розовых куска козлятины.

Отыскав плоский камень и тщательно вымыв его в холодной как лед воде источника, девушка вытащила из висевших у нее на поясе ножен кинжал, положила кусок козлятины на камень и принялась нарезать ровными тонкими ломтями.

Хромой подсел к ней и стал нанизывать полупрозрачные ломтики на заостренные с обоих концов прутья.

С момента ухода юноши прошло уже минут десять, и девушка начала беспокойно поглядывать в ту сторону, куда он удалился.

Хромой продолжал неторопливо нанизывать козлятину, изредка поднимая на девушку маленькие насмешливые глаза.

Прошло еще минут десять. Девушка вскочила на ноги и, приложив ладони рупором ко рту, крикнула:

– Эге-ге!

Многоголосо отозвалось с разных сторон.

– Полгода тренировки!
– назидательно заметил Хромой.

– Длинный!
– крикнула девушка, повернувшись в другую сторону.

"Ииии... Ыыыы..." - ответили каменные кручи.

Хромой нанизал на прут последний ломтик козлятины, тяжело поднялся, подковылял к трубе и принялся неторопливо мыть руки.

Вытерев их о штаны, он бросил взгляд на редеющий, ползущий вниз к подножью гор туман.

– Обычная история. Прямая видимость. Уснул. Пошли искать!

Хромой ошибся: юноша не спал. Он сидел на земле возле маленькой сосенки, прижимая к себе охапку сухих веток.

– Оглох?
– сердито крикнула девушка, подбегая к нему.

Он повернул к ней голову, посмотрел куда-то сквозь нее и глухо проговорил:

– Никто не смог, и мы не сможем...

Глаза у него были как у статуи.

Девушка обхватила руками его голову, прижала к своей груди.

– Ну что ты, длинный, ну что ты, длинный?
– шептала она.
– Ну что ты?

Наконец он очнулся.

– Ради бога прости...

Он осторожно высвободился из ее объятий.

– Ради бога прости... Откуда ты такая? Почему? Почему без каблуков? Такие бывают только в старых книгах... Ну разве это не уродство - каблуки в дециметр? Зачем?

Стоявший поодаль Хромой не выдержал:

– Нашел о чем спрашивать! Зачем каблуки! Да просто чтобы вот тут выпирало вперед, а вот тут выпирало назад! Теперь понял?

Юноша с трудом поднялся на ноги, исподлобья взглянул на Хромого и, хмурясь, сказал:

– Теперь понял: одному здесь нельзя. Спасибо за науку...

– А тебе - за дрова, - усмехнулся Хромой.

Костер догорал. От багровых, прозрачных до самой сердцевины углей шел устойчивый жар. Чуть дымились, потрескивая, кусочки румяного мяса. Горячий воздух над костром колебался, и казалось, что окутанные туманом горы качаются из стороны в сторону.