Полукровка

В конце концов Орека разбудило сопение у его уха, гораздо позже, чем он привык. Серый свет просачивался сквозь ставни, быстро приближался рассвет. Лежа неподвижно, он разглядывал незнакомое пространство, когда очень знакомая пара лап сомкнулась у него на плече.

Щенок, по-видимому, проснулся и проголодался.

Орек фыркнул на Дарраха и заметил, что тот не клюнет на уловку. Щенок фыркнул сам, прежде чем отправиться на поиски чего-нибудь более интересного. Легкий стук подсказал ему, что енот спрыгнул на пол в поисках лучших возможностей.

Теплая мягкость рядом с ним шевельнулась, и Орек внезапно проснулся.

В его объятиях, почти под ним, переплетаясь ногами, лежала Сорча.

Сердце дрогнуло, как будто оно могло дотянуться до нее, Орек потрясенно втянул воздух. Ее запах поразил его, и что-то похожее на мурлыканье вырвалось из его горла.

Орек лежал совершенно неподвижно, не желая ее будить. Его сердце бешено колотилось в груди, и он затаил дыхание, ожидая увидеть, что будет, когда она проснется. Сбросит ли с себя его руку и отодвинется или…

Легкий вздох сорвался с ее приоткрытых губ, и, немного поерзав, Сорча снова устроилась, уткнувшись лицом в его шею.

Медленно, очень медленно он позволил себе пошевелится и лучше устроиться в кровати рядом с ее мягкостью. Не в силах остановиться, его пальцы запутались в кончиках ее волос, играя с завитками. Они обвивались и прыгали вокруг его пальцев, оплетая так, словно не хотели, чтобы их отпускали.

Достаточно было слегка наклонить его голову, и он мог коснуться губами ее макушки. Она была такой же шелковистой, как он всегда представлял. Он запечатлел непривычный поцелуй на ее лбу, ощутив бархатистое тепло и солоноватый привкус ее кожи.

Голова кружилась, чувства были насыщены, Орек баловался мелкими движениями, изучая ее по сантиметрам. Это было все, на что он осмелился в мягкой тишине предрассветного времени, лежа в этой большой человеческой постели с женщиной, которую хотел больше всего на свете, и он хотел большего. Он осмелился на большее.

Его пальцы скользнули вверх по ее спине, нащупывая место, где вырез переходил в плечи. Ее спина была открытой, кожа теплой под массой кудрей. Рисуя узоры на ее коже, он проследил за изгибом ее шеи, раковиной уха. Откинув назад несколько этих неукротимых кудрей, он увидел, что она спит, ее лицо спокойно, брови слегка изогнуты дугой, а розовые губы слегка приоткрыты.

Он поцеловал россыпь тех самых любимых веснушек над ее лбом.

Затаив дыхание, он опустил руку вниз, ощупывая ее тело. Аккуратный изгиб талии, щедрый выступ бедра. Одна из ее ног перекинулась через его бедра, оставив его ногу между ее.

Его член горел между ними горячее железа из кузницы, когда он обхватил ладонью ее гибкое бедро, чувствуя, какое оно податливое, но вместе с тем и сильное. Он провел пальцами по ее плоти, отделенной от пальцев тончайшей тканью.

Опьяненный ее запахом и ощущениями, Орек погладил ее зад, погружая пальцы в плюшевую, податливую плоть. Она переполнила его руку, и он подавил стон. Просунув руку под ее колено, он подтянул ее бедро выше, обнажая. Он мог чувствовать жар ее влагалища, дразнящий кожу его ноги.

Тяжело дыша в ее волосы, он притянул ее ближе, так близко, как только мог. Прижавшись к ней вплотную, его член пульсировал между ними, жаждая большего, ее, тепла, которое он мог чувствовать так близко.

Он двинул бедрами, отчаянно пытаясь ослабить нарастающее, сводящее с ума давление.

Резкий вдох, хриплый звук из ее горла.

Орек замер.

Судьба, что я делаю? Она спала. Она доверяла ему и спала!

Так мягко, но так быстро, как только мог, Орек высвободился из объятий Сорчи. Все внутри него взбунтовалось, побуждая его остаться, посмотреть, как глубоко он сможет погрузиться в ее тепло, но он заставил себя встать с кровати и от нее.

Спотыкаясь, Орек пересек комнату и ухватился за каминную полку. Воздух здесь был не таким сладким, его носу не нравился привкус пепла. От нее недостаточно пахло. Он хотел…

Он сильно прижался головой к холодному, неумолимому камню, грудь тяжело вздымалась.

Черт возьми, он почти… трахнул ее!

Он терял всякий разум рядом с ней, отчаянно хотел просто сдаться.

Но она доверяла ему.

И он поклялся защищать ее даже от самого себя.

Сжав плечи и вытянув спину, Орек удерживал себя от возвращения в ту постель одним усилием воли. Он стиснул клыки борясь со своим разъяренным членом, насмехавшимся над ним, и встал на колени.

Хватит, прорычал он себе под нос. Хватит. Это путь, который ты выбрал — теперь ты должен идти по нему.

И, поскольку ему нужно было это услышать:

Она не хочет тебя. Твой клан не хотел. Твоя мать не хотела. Она тоже не хочет.

Это сделало свое дело. Наконец, все горячее отчаяние испарилось внутри него — так же, как и вся надежда и счастье. Правда могла сделать это, и прямо сейчас он нуждался в ней. Нуждался в напоминании, что это было все, чем он когда-либо был или мог быть для нее.

Ему лучше к этому привыкнуть.

20

Сорча оторвала взгляд от огня, за которым ухаживала, снова задаваясь вопросом, куда подевался Орек. У них обоих были свои утренние дела, некоторые из которых требовали уединения среди деревьев и густого подлеска, но его не было целую вечность. Она уже зачерпнула ложкой его порцию каши и добавила орехи, которые он предпочитал, без фруктов. Ее собственная пустая и вымытая миска стояла рядом с его остывающим завтраком.

Возможно, она бы так не волновалась по этому поводу, если бы он забрал Дарраха, но в данный момент щенок пытался взобраться на ближайшее дерево, изображая из себя взрослого енота.

По правде говоря, она бы тоже так сильно не волновалась, если бы они не провели большую часть вчерашнего путешествия в напряженном молчании. Тишина дала ей время обдумать то, что произошло — или не произошло в гостинице.

Она вспомнила, как проснулась ночью оттого, что его рука легла ей на бедро и он притянул ее ближе. Тяжесть его руки и жар тела погрузили ее в самый глубокий сон, который у нее был с тех пор, как ее похитили из дома.

Когда она снова проснулась, то почувствовала, как он проводит руками по ее спине и бедрам. Это был восхитительный способ проснуться, и она замерла, чтобы посмотреть, что он сделает дальше. Когда он крепко обхватил ее зад и прижал к себе, она почувствовала, как твердый, горячий член прижался к ее животу.

Она была настолько поглощена волной чистой потребности, что не смогла ничего предпринять, прежде чем он вскочил с кровати, как обожженный. Внезапно похолодев после его ухода, Сорча смотрела сквозь ресницы, как он сидит на коленях у камина, собираясь с мыслями.