Полукровка

Сорча неторопливо принимала ванну: вымыла волосы и почистила ногти, отмыла руки и шею. Она слегка поддразнивала, следя за тем, чтобы груди покачивались на поверхности, и особенно уделила им особое внимание. Он наблюдал за всем этим, мышцы его огромной груди рельефно вздымались, когда он сдерживал себя.

Вымывшись и насытившись поддразниваниями, Сорча медленно скользнула по воде к нему. Голодный взгляд наблюдал за тем, как она плыла, рот Орека сжался в тонкую линию, но она не позволила этому беспокоить себя.

Она остановилась, затаив дыхание, глядя в его жестокое, красивое лицо.

— Могу я поцеловать тебя сейчас? — спросила она.

Он дернулся, как от пощечины. Он все еще не потянулся к ней, но кивнул.

Собравшись с духом, Сорча спросила:

— Ты можешь присесть на камни?

Его глаза не отпускали ее, брови были почти угрожающе опущены. Глубокий рокот, почти как мурлыканье, исходил из его груди, когда он опустился на камни. Он раскинул руки над краем бассейна и снова замер. Наблюдая за ней. Ожидая.

Сорча последовала к нему, но поскольку он почти ничего ей не сказал, ей пришлось спросить:

— Могу я прикоснуться к тебе?

Его грудь, казалось, почти сдавилась, когда дыхание вырвалось из него.

— Да, — прорычал он.

— Где угодно?

— Везде.

Она улыбнулась, ее нервы уступили место пьянящему ощущению власти. То, что этот большой, сильный мужчина сдерживал себя, как будто одно неправильное движение могло напугать ее, было волнующим. Увидеть, как напряженно он держался, и понять, что это из-за того, как глубоко, отчаянно он хотел ее… Да, она могла бы с этим смириться.

Она начала с того, что положила руку ему на бедро. Его мышцы напряглись под прикосновением, и она медленно провела рукой по его ноге, придвигаясь ближе. Он с изумлением наблюдал за ней, когда она оседлала его колени, опираясь на мощные бедра.

Сорча, наконец, позволила себе и прижала руки к мясистой части его великолепной груди. У него было немного темных волосков вокруг плоских сосков, но в остальном гладкая зеленая кожа. Его сердце бешено колотилось в груди, и она почувствовала, как оно забилось, когда наклонилась, чтобы поцеловать углубление между его грудными мышцами.

Это сотворило чудеса с ее гордостью.

Она покрывала поцелуями его грудь, наслаждаясь теплым, соленым вкусом. Прикусила нижнюю часть его сильного подбородка, прежде чем ее рот нашел его и скользнул туда с восхитительным притяжением. У нее вырвался стон, когда она уговорила его поиграть с ней в нежную игру, полную покусываний и долгих касаний языком. Когда его рот открылся, позволяя ей проникнуть глубже, она нырнула, показывая ему, какие ей нравятся поцелуи — долгие, одурманивающие, увлекающие.

Он последовал ее примеру, сначала двигаясь неуверенно, но теплая вода и неторопливое соприкосновение их ртов, казалось, наконец позволили ему расслабиться. Пусть и совсем немного. Когда она провела языком по изгибу одного из клыков, она услышала его резкий вдох.

— Все, что мы делаем — это учимся тому, что доставляет удовольствие, — заверила она его. — Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, просто скажи.

— Мне понравятся все твои прикосновения, — сказал он с абсолютной уверенностью.

Она не смогла сдержать самодовольной ухмылки.

— Что тебе нравится? Как мне прикасаться к тебе?

— Любым способом, каким захочешь.

Как бы ни льстило ей все и вся, Сорча хотела знать, что ему нравится. До сих пор она игнорировала твердую длину его члена, покачивающегося у него на животе. Она оставила небольшое пространство между ними, но все еще чувствовала, как он пульсирует, и ее промежность отзывалась болью в ответ. Даже находясь под водой с раздвинутыми бедрами, она чувствовала, какой скользкой была для него.

Используя его плечи в качестве опоры, она подалась вперед, так что их груди оказались на одном уровне и между ними оказался его член.

Орек вздрогнул, и член ударился о ее живот.

Сорча ахнула, наконец-то ощутив всю его длину. Возможно, он был меньше обычного орка, но по сравнению с человеком он определенно был большим. Ее разум затуманился мыслями о том, как восхитительно он наполнит ее, как тяжесть его ухода будет почти обжигать, только для того, чтобы снова наполнить. Ее стенки сжались вокруг пустоты, пронзая болью нижнюю часть живота.

Она ерзала у него на коленях, желая трения и давления, и почти забыла о своем плане — медленном соблазнении.

— Что ты представлял, — спросила она хриплым даже для ее собственных ушей голосом, — когда получал удовольствие? Как бы я прикасалась к тебе?

Просунув руку между ними, она слегка провела ногтями вниз по его груди. Она коснулась большим пальцем плоского соска, отчего его член снова дернулся. Сорча наблюдала, как бьется пульс у него на шее, когда скользнула рукой ниже, к его бедру, где исследовала впадины и бугорки на его плоти. Он застыл совершенно неподвижно, даже не дыша, когда ее пальцы пробежались по копне волос, чтобы деликатно очертить длину его члена.

— Ооо, — простонала она, сжимая его в своих руках. Ее пальцы едва соприкоснулись, когда она нежно погладила его, и его жар почти опалил ее ладонь, он был даже теплее, чем вода горячего источника.

— Тебе снилось, что моя рука крепко обхватывает тебя? — прошептала она. — Тебе было интересно, как мои руки будут обхватывать твой большой член?

— Да, — прорычал он.

— Каково это? — прошептала она ему в губы.

Она сжала его у основания, прежде чем скользнуть вверх по длине и вывернуть запястье. Сдавленный звук сорвался с ее губ, и он почти зарычал на нее, обнажив клыки. Она поцеловала каждый из них.

— Идеально, — сказал он, ловя ее губы своими, — идеально.

Сорча застонала, отдаваясь его поцелуям. Она старалась, чтобы ее прикосновения были легкими, но каждое движение ее руки, каждое прикосновение его рта к ее губам разжигали в ней жадность. Она хотела исследовать каждый дюйм его тела, особенно толстый член, который она обхватила руками, но никогда не видела.

Она прижалась грудью к его груди, нуждаясь в большем трении, и провела сосками по его коже. Ее бедра начали двигаться по его бедру, ища давления.