Полукровка

Возьми ее. Возьми свою женщину. Сделай ее своей парой.

В последний раз поцеловав ее в самую сердцевину, он еще несколько раз провел ладонью по ее бедру и внутренней стороне колена, прежде чем обернуть ее ногу вокруг своего бедра.

Тяжело дыша, трясущимися руками Орек схватил свой член у основания и провел им по ее мокрой щели.

Он зашипел, обнажая клыки.

— Блядь, ты так хороша.

— Ты идеален.

Он снова провел по ней своим членом, осознавая, что тот был намного больше двух пальцев. Но он не смог удержаться от того, чтобы покрыть свой член ее влажностью и пристроить расширяющуюся головку к ее входу. Он не смог удержаться от того, чтобы задержать дыхание и протолкнуться внутрь, преодолев это первое кольцо мышц.

Весь воздух со стоном покинул его легкие, и Орек упал вперед, едва удержавшись на локте. Сорча вцепилась руками в его бока и скрестила лодыжки на пояснице. Он погрузился немного глубже внутрь, и она запульсировала вокруг него.

Судьба, как хорошо…

Его губы нашли ее, и он поцеловал ее всем своим существом, отчаянно желая завладеть каждой частичкой ее души.

Нужно рассказать ей о брачных узах.

Мысли порхали в его голове, как стрекозы над прудом, маленькие и переливающиеся. Он должен предупредить ее, что это будет означать, что бы ни случилось, когда они покинут эту пещеру, он навсегда будет привязан к ней. Хотела она видеть в нем пару или нет, он проживет свою жизнь ради нее.

Но все, что он смог выдавить, это:

— Ты уверена? — горячим хрипом у ее горла.

Сорча вздохнула и покрыла поцелуями его кожу.

— Да, — и она подняла его лицо так, чтобы он смотрел на нее, когда продолжила. — Я хочу тебя и твой большой зеленый член.

Ей. Я принадлежу ей.

Орек завладел ее ртом, толкаясь внутрь. С каждым толчком он вводил член все глубже, сгорая от удовольствия при каждом движении ее тела и скольжении обратно.

Она пульсировала вокруг него, приглашая вглубь. Ее влагалище сжимало его крепче кулака, забирая воздух из его легких и сердце из груди.

Оскалив клыки, Орек приподнялся на локтях, обхватил ее лицо ладонями и вонзился внутрь. Сорча ахнула, извиваясь под ним, но он не позволял ей двигаться, держал ее в плену каждым толчком. Ее пальцы впились в его зад, и их бедра встретились. Глубже, он желал быть глубже, всегда глубже.

Он навис над ней, из его груди, как землетрясение, вырвалось рычащее мурлыканье. Он входил до основания, погружаясь в нее, где хотел быть всегда. Ее ногти впились в его спину, боль пронзила член.

Нервные импульсы пробежали по всему телу, дрожь чистого удовольствия, которого он никогда раньше не испытывал, даже не мечтал испытать.

Она напряглась под ним, всхлип застрял у нее в горле, когда Сорча распалась на части. Он не сводил с нее взгляда, пока она трепетала и пульсировала вокруг него, утопая в темноте расширенных зрачков. Ее рот открылся в беззвучном вопле, а спина выгнулась, соски прижались к его груди.

— Идеальная, — прорычал он ей в губы, — ты такая идеальная.

И моя. Моя женщина. Моя пара.

Он думал предупредить ее о супружеских узах, просто потому что, хотя обычно парам требуется длительный период, чтобы сформировать прочные отношения, он понял, как только она вышла из тени у бассейна, что для этого потребуется всего один раз. Один раз с Сорчей, и он будет принадлежать ей безвозвратно.

Хочу принадлежать ей.

Одним последним толчком он довел себя до кульминации внутри своей пары, член пульсировал, когда он выплеснул в нее струи спермы. Влажные шлепки тел отдавались эхом, когда давление на его спину усилилось, а мышцы натянулись. Он взревел в стенах пещеры, заставляя сталактиты дрожать, а огонь — трепетать.

Удовольствие было почти болезненным, оно обрушивалось на него со всех сторон, ломая и снова исцеляя.

Он рухнул на свою пару, и она приняла его в объятия. Орек зарылся лицом в ароматные волосы и вдохнул.

Моя, заявил зверь внутри него. Моя.

Сорча, возможно, покраснела бы от того, как скользко и тепло было у нее между ног, если бы не была так основательно оттрахана. Может, она бы и переживала по этому поводу, если бы не планировала вскоре вновь взять инициативу в свои руки и трахнуть своего полукровку.

Прижавшись к Ореку, с огнем за спиной и его большой теплой грудью под щекой, Сорча была слишком счастлива, чтобы смущаться и робеть.

Они лежали в уютной, ленивой тишине, слушая потрескивание огня и тихий храп Дарраха. Сорча провела пальцами по груди Орека, обводя каждую веснушку и шрам, которые нашла. Она почувствовала дрожь на его животе и напряженные мышцы пресса, но остановилась как раз перед тем, как наткнулась на тяжелый член, лежащий у его бедра.

Она наконец-то смогла хорошенько рассмотреть его, когда он нежно мыл ее после их занятий любовью. Честно говоря, ее поразило, что этот член смог войти полностью, но сладкая боль, которую Орек оставил после себя, была доказательством того, что она приняла его — и хотела этого снова.

Сорча наконец-то распробовала своего застенчивого, благородного полукровку и хотела большего.

Его пальцы лениво скользили по ее коже. Томными прикосновениями он гладил ее волосы и массировал кожу головы, и ее глаза почти закатились от блаженства. Большой палец другой руки поглаживал ее колено, за которое он держал ногу, перекинутую через его бедро.

Он не мог перестать прикасаться к ней, и ей это нравилось.

Сорча еще сильнее прижалась к нему, провела носом по груди и вдохнула полной грудью запах — глубокий мускусный запах сосны, древесного дыма и мужчины. Судьба, даже его аромат заставлял ее внутренности сжиматься от желания.

Он был опасен для женщин всего мира, о чем они и не подозревали.

На ее губах появилась злая усмешка. Она радовалась тому, что остальные женщины оставались в неведении, и что этот удивительный мужчина принадлежал только ей.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, приподняв подбородок, чтобы видеть его лицо.

Он задумчиво фыркнул, звук отдался вибрацией под ее рукой и щекой.

— Как будто могу пролежать здесь вечность… или покорить гору.

Сорча поерзала от гордости.

— Я польщена. Хотя я бы предпочла первое.

Его руки крепче сжали ее, подтягивая ногу к своему животу.

— О, я никуда тебя не отпущу еще долгое время. Ты слишком нравишься мне в моих мехах.

— Хорошо, — она поцеловала его в грудь и приподнялась достаточно, чтобы улыбнуться сверху. — Знаешь, для меня большая честь быть той, кого ты выбрал, — она знала, что это должно что-то значить для него, и ее сердце сжалось при мысли, что раньше у него было так мало привязанности и удовольствия. Сорча намеревалась дать ему столько, сколько он сможет вынести.