Полвойны

Жалость – это слабость, – всегда говорила Мать Скаер перед тем, как дать им последний хлеб. – Жалость – это провал.

Рэйт ударил левой рукой, кромка его щита попала по рту гребцу, и тот, кашляя, зашатался, давясь собственными зубами.

Он увидел, как Синий Дженнер, цепляясь за нос корабля, поставил сапог на борт и указывал куда-то своим повидавшим виды мечом. Он что-то кричал, но Рэйт теперь был огромным псом, и если и знал когда-то человечий язык, то это было давным-давно и где-то в другом месте.

Корабль столкнулся с другим кораблем. Человек в воде завопил, булькая, его раздавило корпусами. Вспыхнуло пламя, заблестело на клинках, и в ту сторону резко обернулись испуганные лица.

Южное оружие Отца Ярви. Пылающий горшок упал с неба и разбился – на толстопузом транспортном судне расцвел огонь. Люди попрыгали с палубы, горя и визжа, такелаж превратился в пылающие полосы, и сама Мать Море покрылась огнем.

Рэйт почувствовал на плече руку Горма. Чего ты ждешь?

Он подрубил одного, наступил на него, когда тот упал, и огрел другого по спине, когда тот развернулся, чтобы убежать. Он пробивал себе путь через корабль и вдруг увидел впереди высокого воина, у которого маска шлема блестела золотом; в блестящих кольцах-деньгах на руках отражалось заходящее солнце. 

Рэйт пригнулся и рыча медленно пошел вперед, брызгая слюной на палубу. Вокруг него плясали люди и их тени, освещенные яркими языками пламени. 

Они бросились друг на друга одновременно: топор лязгнул по мечу, меч загрохотал по щиту, толчок, запинка, и удар оставил выбоину по палубе, когда Рэйт откатился прочь.

Рэйт пошел кругом, чувствуя, что выведен из равновесия, и его влажные губы дрожали. Он покачивал топором, пока не заметил, что его тень протянулась по палубе к капитану. Он знал, что Мать Солнце низко, знал, что она будет светить ему в глаза, и, когда это случилось, бросился вперед.

Он зацепил щит капитана и вырвал его из рук. У того руки были длиннее, но Рэйт подскочил ближе и боднул его в рот, прямо под золоченую маску.

Тот упал, вцепившись в борт, и тогда топор Рэйта вонзился в дерево, а пальцы капитана, крутясь, запрыгали, и меч упал в море. Рэйт зарычал, брызгая розовой слюной, низко рубанул и попал капитану прямо под свисающей кольчугой, когда тот попытался встать. Раздался хруст, его колено выгнулось в другую сторону, и он со стоном упал на руки.

Рэйт почувствовал, как пощечина Горма жалит лицо. Ты убийца!

Он вгрызся в клин и рубил, рубил, рубил, фыркая и брызгая слюной до тех пор, пока уже не осталось никаких сил. Тогда он откинулся на борт корабля, с кровью на лице, с кровью во рту.

По воде стелился дым, от которого глаза Рэйта слезились, а горло горело.

По крайней мере, эта битва закончилась. Мертвые люди. Кричащие люди. В воде покачивались тела и мягко ударяли по килю дрейфующего корабля. Колени Рэйта задрожали, и он плюхнулся на задницу в тени покрытого резьбой завитка на носу корабля.

Другие корабли Утила резали волны. Летели стрелы, цеплялись крюки, мужчины прыгали с корабля на корабль, рычали, сражались и умирали – в тускнеющем свете они выглядели, как черные тени. На больших торговых кораблях разгорались и ревели в сумерках огни, весла казались одной сплошной пылающей мешаниной, словно огромные факелы на воде.

— Вот это было сраженьице, парень. – Кто-то положил позолоченный шлем капитана Рэйту на колени и похлопал его по плечу. – А ты вообще ничего не боишься?

Было нелегко разжать ноющую челюсть и вытолкнуть воспаленным языком изо рта скользкий от слюны клин.

Иногда ему казалось, что в нем нет ничего, кроме страха. Страха потерять свое место. Остаться одному. От страха того, что он натворил. От того, что еще натворит. 

Единственное, что его не пугало, так это сражение. 

Победа

Когда корабли начали причаливать к берегу, земля выглядела черной неизвестностью, а небо – исколотой звездами темно-синей тканью с прорезями облаков. Вдалеке, на темной воде все еще догорали разбросанные остатки флота Праматери Вексен.

Команды кораблей спрыгивали с бортов, сквозь прибой слышался их хохот, а глаза сияли триумфом в свете сотен костров, разожженных на берегу.

Скара наблюдала за ними и ужасно хотела узнать, кто жив, кто ранен, кто погиб – ее так и подмывало самой броситься в море, чтобы выяснить поскорее.

— Вон! – сказала Сестра Оуд, указывая, и Скара увидела носовую фигуру Черного Пса, команда которого уже шла по гальке. Она почувствовала безрассудный прилив облегчения, когда увидела улыбающееся лицо Синего Дженнера. А потом воин рядом с ним стянул позолоченный шлем, и ей ухмыльнулся Рэйт. И уже было неважно, посчитала бы это Мать Кира пристойным или нет, но Скара бросилась по берегу им навстречу.

— Победа, моя королева! – крикнул Дженнер, и Скара схватила его, обняла, вцепилась ему в уши и притянула голову, чтобы поцеловать в макушку.

— Я знала, что вы меня не подведете!

Дженнер покраснел и кивнул вбок.

— Благодаря ему. Он убил капитана, один на один. Никогда не видел такого прекрасного боя.

Глаза Рэйта были яркими и дикими, и прежде чем Скара поняла, что делает, она уже и его обнимала. Ее нос наполнился кислым запахом пота, который почему-то не казался неприятным. Он без труда поднял ее в воздух, легко покружил, словно она была из соломы, и оба они смеялись, пьяные от победы.

— У нас есть для вас трофеи, – сказал он, переворачивая холщовую сумку, и на песок посыпалась звенящая масса колец-денег.

Ухмыльнувшись, Сестра Оуд присела на корточки, чтобы покопаться в золоте и серебре, на ее круглом лице появились ямочки.

— Это не повредит сокровищнице Тровенланда, моя королева.

Скара положила руку на плечо министра.

— Теперь у Тровенланда есть сокровищница. – С этим золотом и серебром она могла начать кормить своих людей, может, даже восстанавливать то, что сжег Светлый Иллинг, и быть королевой, а не девчонкой с титулом из дыма. Она подняла бровь, глядя на Рэйта.

— Должна признаться, я не питала сильных надежд на твой счет, когда ты впервые сел рядом со мной.

— Я и сам на свой счет сильных надежд не питал, – сказал он.

Дженнер сгреб его и потрепал его светлые волосы. 

— И кто мог вас винить? Он выглядит безнадежным ублюдком!

— Тебе бы только поболтать, старик, – сказал Рэйт, отбрасывая руку Дженнера.

— Вы оба показали себя великими бойцами. – Скара выбрала два золотых браслета и протянула один Дженнеру, думая, как гордился бы дед, если б видел, как она раздает подарки своим воинам. – И верными друзьями. – Она взяла широкое запястье Рэйта и надела на него другой браслет, а потом, в темноте между ними, скользнула пальцами по его руке. Он повернул ладонь, Скара коснулась ее и провела по ней большим пальцем туда и обратно.