Полвойны
Шрифт:
— Ага. – Хотя у Матери Войны обычно есть другие идеи.
— Тогда ты сможешь присоединиться к брату и снова наполнять кубки Горма.
— Ага. – Хотя надежда на это уже не так радовала, как раньше. Играть роль пёсика королевы Скары не очень почетно, но она была намного привлекательнее Ломателя Мечей. К тому же, тут Рэйту не требовалось каждый миг доказывать, что он самый крутой ублюдок. И получать по башке всякий раз, когда ему это не удастся.
Драгоценные камни в серьге Скары блеснули в вечернем солнце, когда она повернулась к Синему Дженнеру.
— Сколько еще мы будем ждать?
— Теперь уже не долго, моя королева.
— Или Отца Ярви, – пробормотала Скара, хмуро глядя на море. – На вид план довольно прост.
— К сожалению, как говорится, всегда проще сказать, чем сделать.
— У Отца Ярви есть новое оружие, – сказала Сестра Оуд. – Дар Императрицы Юга.
— У Отца Ярви всегда что-то есть… – Скара вздрогнула, коснулась рукой щеки, и ее пальцы окрасились красным.
Среди воинов ходил клирик с кровью жертвы Матери Войне. Он завывал надломленным голосом свои благословления, окунал красные пальцы в чашу и брызгал в сторону людей на удачу в оружии.
— Это хорошее знамение для битвы, – сказал Рэйт.
— Меня там не будет. – Скара смотрела на развалины Валсо, сердито сжав губы в тонкую линию. – Хотела бы я махать мечом.
— Я помашу вашим мечом. – И прежде чем он сам понял, что делает, Рэйт встал на колени на камни и протянул топор на обеих ладонях, как делал в песне Избранный Щит Хордру.
Скара посмотрела на него, подняв бровь.
— Это топор.
— Мечи для умных и красивых.
— Одно из двух уже неплохо. – Ее волосы были заплетены в толстую темную косу, которую она перебросила за плечо. А потом, как Ашенлир в песне, наклонилась, глядя ему в глаза, и поцеловала лезвие. Вряд ли Рэйт мог затрепетать сильнее, даже если б она поцеловала его в губы. Всё это глупости, но людям можно простить маленькие глупости, когда перед ними зияет Последняя Дверь.
— Если встретишь Смерть на воде, – сказала она, – постарайся держаться от нее подальше.
— Место воина подле Смерти, – сказал Рэйт, вставая. – Чтобы он мог познакомить с ней своих врагов.
Он пошел к Матери Морю, и садящееся солнце блестело на волнах. Он пошел к сотне кораблей, которые покачивались на волнах, и звери, вырезанные у них на носах, беззвучно рычали, шипели и скрежетали. Он шел в толпе толкавшихся братьев, и лишь их умение, храбрость и ярость стояли между ними и Последней Дверью. Волна мужчин хлынула, чтобы встретиться с волнами воды.
Заняв свое место на носу – всегда один из первых в битве – Рэйт почувствовал безрассудную смесь страха и возбуждения, и у него в горле стала зарождаться боевая радость.
— Хотел бы быть рядом с Ломателем Мечей? – спросил Дженнер.
— Нет, – сказал Рэйт, причем он так и думал. – Один мудрец сказал мне, что суть войны в том, чтобы делать лучшее из того, что есть. Нет воина ужаснее, чем Ломатель Мечей, когда он стоит на Отце Земле. – Он ухмыльнулся Дженнеру. – Но ты, старая сволочь, наверное, знаешь, как управляться с лодкой.
— Ну, нос от кормы отличу. – Дженнер хлопнул его по плечу. – Я рад, что ты в команде, парень.
— Постараюсь не разочаровать
тебя, старик. – Рэйт собирался проворчать это презрительно, в духе мужских насмешек, которыми они обменивались с братом, но прозвучало искренне. Даже немного надломленно.Дженнер улыбнулся, все его грубое лицо сморщилось.
— Не разочаруешь. Король говорит.
Утил взобрался на рулевой мостик своего корабля, поставив ногу на изогнутый борт, одной рукой баюкая меч, а другой сжимая суровую морду выкованной из железа носовой фигуры в виде рычащего волка. На нем не было ни кольчуги, ни щита, ни шлема. Только Королевский Обруч блестел в седых волосах. Он верил в свое искусство и в удачу в оружии, а его презрение к Смерти заставляло дрожать врагов и восхищаться последователей, и это было для вождя ценнее любого доспеха.
— Добрые друзья! – крикнул он скрипучим голосом, разом успокоив нервозное бормотание на кораблях. – Храбрые братья! Воины Гетланда и Тровенланда! Вы достаточно ждали. Сегодня мы отдадим Матери Войне то, что ей причитается. Сегодня будет красный день, кровавый день, день для ворон. Сегодня мы будем сражаться!
Рэйт издал горловой рык, как и все вокруг.
— Этот день министры впишут в свои мудрые книги, – крикнул Утил, – и скальды будут петь о нем у очагов. День, о котором вы будете рассказывать своим правнукам, преисполненные гордости от того, что были его частью. Мы – меч, который сотрет улыбку Светлого Иллинга, мы – рука, которая врежет по морде Праматери Вексен! Гром-гил-Горм и его ванстеры сокрушат людей Верховного Короля на твердом Отце Земле. А мы отправим их в холодные объятия Матери Моря.
Король выпрямился, седые волосы хлестали по покрытому шрамами лицу, по лихорадочно горящим глазам.
— Смерть ждет всех нас, братья. Станете ли вы красться мимо нее в Последнюю Дверь? Или встретите ее с высоко поднятыми головами и обнаженными мечами?
— С мечами! С мечами! – И всюду над водой мечи с готовностью покинули свои ножны.
Утил мрачно кивнул.
— Я не министр. У меня нет больше слов. – Он взял меч и вскинул его в небеса. – Мой меч будет говорить за меня! Сталь – это ответ!
Раздались крики, люди стучали кулаками по веслам, тупили тщательно заточенные мечи об ободы щитов, высоко поднимали блестящий лес клинков над каждым кораблем, и Рэйт кричал громче всех.
— Не думал, что услышу, как ты приветствуешь короля Гетланда, – пробормотал Дженнер.
Рэйт прокашлялся.
— Ага, ну… Из злейших врагов выходят лучшие союзники.
— Ха. А ты учишься, парень.
Повисла долгая тишина. Тихие звуки казались грохотом. Тихое поскрипывание дерева под сапогами Рэйта и медленный прибой, омывавший берег. Шорох кожи, когда Синий Дженнер потирал свои мозолистые руки и бормотал последнюю молитву Матери Войне. Стук весел в уключинах и крики одинокой чайки, которая покружилась над кораблями и улетела на юг.
— Хороший знак, – сказал король Утил и резко опустил меч.
— Взяли! – взревел Дженнер.
Все взялись за весла, кровь бурлила от страха и ненависти, от жажды добычи, от желания славы. Черный Пес, как гончая, спущенная с поводка, бросился в море, впереди корабля Утила с серыми парусами. Брызги летели из-под высокой носовой фигуры, и соленый ветер трепал волосы Рэйта. Стонало дерево, и громыхала вода по бортам кораблей, и сквозь шум он слышал рев других кормчих, которые подгоняли свои команды, чтобы первыми броситься в битву.