Поселение

– кто? Дело почти безнадежное, если только не наткнуться на явные улики: шкуру, голову - но ведь никто не оставит возле будки такое палево. Да и найди нехристей

– что им предъявишь? Ну, поймали, ну, съели - так ошейника ж не было, кто ее знает - чья? Словом, Геша с Ванькой только переругались со всеми, пригрозили зарубить по выяснении.

Но даже этого не исполнили, когда все-таки всплыло случайно. По пьяне проговорился сучкоруб соседский: бражничали они, а занюхать - только муравьи. (В банке всегда их на дне - слой, наползают, пока зелье доходит.) Вот и предложил кто-то: дескать, знаю, тут рядом - возле ручья - мировой закусон бегает...

Ванька, правда, сначала собрался щитом трелевщика будку им сковырнуть, но остудили его, уладили полюбовно, на бражке же и сошлись.

Хоть за Мишку было спокойно - этот чужим никогда бы не дался. Однако беда не приходит одна: нанесло в лес полковника Броуна, начальника Управления.

Неизвестно - поохотиться он приехал и заодно заготовку серебрянскую посмотреть или наоборот - но ни то, ни другое ему не понравилось нынче. К нашей будке он подошел уже в хорошем градусе самодурства, Сойкин сзади семенил. Геша с пилой возился - не заметил.

– Так, почему не в пасеке?

– Норма есть уже, гражданин начальник.

– Норма! Газеты читаете?

– Редко, гражданин начальник. Некогда.

– Замполит ваш плохо работает. Ускорение сейчас. Не щадя себя. О нормах забыть.

Понятно?

(Да, менты так тогда трактовали: хлеще, мол, погонять надо, гайки закручивать.)

– Понятно, гражданин начальник. Сейчас звездочку поменяю - еще подвалю.

– А это у тебя что?
– на Гешины ноги. Тот босиком, сквозь грязь на одной ступне

– наколка: "Куда идешь?" - Что на левой?

Геша правой пяткой расчистил сакраментальное: "А вас ебет?"

– Фамилия?

– Гончар.

– Выжгешь. Проверю.

– А можно, я лучше носки наколю?

И тут Мишка подбежал, обнюхал полковничьи сапоги с ворчанием. Броун слегка пнул его в морду - хорошо, я фукнуть успел, но все-таки рыкнул Мишка, ощерился.

– Откуда собаки в лесу?
– Сойкину.

– Да это... не знаю...

– Развели псарню. Еще раз увижу - пеняйте на себя.

Этим же вечером специальным рейсом Сойкин с молдаванами гонял в лес отстреливать друзей человека. Шесть штук положили - дело немудреное, собаки сами подбегают.

Но Мишку мы увезли в деревню, пристроили в одном дворе - пока гроза минует.

Навещали ежедневно, подкармливали. И вот - на что уж умный пес - а никак не мог понять происшедшей перемены. Ничего не жрал почти, шерсть потускнела, бока запали. А как объяснить? Наверное - навещать не следовало, тогда бы привык к новым хозяевам, смирился. Но мы-то рассчитывали забрать через месяцок. Вот и довели бедолагу.

Утром бригады везут в лесосеку, машина мимо двора - Мишка в крик, мечется.

Вечером обратно - то же самое. Недели две так прошло - и в один прекрасный день

– всё: молчок.

Ну, успокоился, значит, - нам с Гешей даже обидно стало. Говорят, собаки годами тоскуют - фуфло оказалось.

Нет, не фуфло: повесился Мишка - вот и молчал. То есть утром, без воя, сиганул через забор. Перепрыгнуть - перепрыгнул, да так и завис веревка-то удержала.

Не надо было на такой длинной привязывать! Мне иногда подумывается: не рассчитал ли он все заранее? Ведь мог же перегрызть, невелика хитрость!

Впрочем, так и лучше: рано или поздно все равно бы зарубить пришлось, чтоб менты не застрелили зря.

XXIX

Сплав начался как всегда, когда вода стала спадать, - всё не поступала команда из Управления. Начинать же по своему почину в нашей системе не принято - сверху виднее. Серебрянка неправдоподобно разбухает на считанные дни, потом стремительно мелеет - и Гешину бригаду бросили на проплав: почти посуху доволакивать застрявшие баланы до Вишеры. Это, в общем, задача выполнимая (для зэков нет невозможного), но все равно миллионы кубов не доплывают по назначению.

И у Вишеры, и у Камы дно в несколько слоев устлано топляком.

Наверное, отдаленное потомство, исследуя русла наших пересохших рек, примет их за дороги и подивится: смотри, как мостили древние! Не жалели трудов! И наверняка извилистость изучаемых трасс вызовет бурные споры археологов: что было в этом - подлаживание к рельефу? Экономический расчет? Особенности национального менталитета?

И только мои записки примирят сцепившихся интеллектуалов. Нет, мы не мостили дороги! Мы сплавляли лес. Но дороги у нас все равно кривые - рано помирились, продолжайте дискуссию.

А вот мне перекинуться не с кем. Гарик в Вишерогорск укатил по делам. Игорек на сплаве. В лесу всего две бригады оставлено - и я при них. Брожу по вырубам, созерцаю весну. Плохо, что не присесть толком - на земле сыровато, а пни все в соку, прилипаешь. Еще зимой деревья спилены, а корни качают, качают кровь - завидное свойство!

Хоть и выруба - а повеивает жизнью. Вон, две влюбленные бабочки исполняют знаменитое "крылышкуя", причем кавалер с элегантной небрежностью копирует пируэты партнерши... Но что бабочки!
– Такая пора: щепочка не щепочку вспрыгивает.

Это Геша недавно на разводе обобщил философски. Поводом, помню, Орлик стал, полуслепой коняга, всегда мирно пасшийся по утрам возле штаба. А тут - коров мимо него пастухи погнали. И вот - кто бы мог ожидать встрепенулся старичок, напрягся, вывалил свою благодать чуть не до земли, заржал...

– Орлик, делай!
– это зэки, в двести харь, почти хором. Даже коровы приостановились - а вдруг повезет? Но, видно, мы своим криком спугнули вдохновение: втянулась колбасятина, Орлик - снова за травку.

Потом еще до самой лесосеки мужики обсуждали: а что, может конь корове задуть?

Или это так Орлик - сослепу понтанулся?

Не нашлось авторитетных специалистов, и я до сих пор в неведении, а интересно же, правда. "Что положено Юпитеру - не положено быку" (ну, коню - неважно) - ведь несправедливо! То есть человек разумный козу или свинью кроет ничтоже сумняся, а у братьев меньших, значит, табу? И для Орлика корова, как для меня педераст, - ну, никак не объект вожделения, наотрез?