Поселение

Точно, в тракторе хорошо петь - даже сам себя не слышишь почти, ори на здоровье.

Но почему репертуар решил поменять? Раньше всё Новикова напевал: "Парень я не хилый..." Написал я Ваньке обрывки, он листочек взял и пошел трелевщик заводить, чокерман заждался в кабине. И, третью пачку выволакивая, - то есть через полтора часа примерно - пели они уже целиком, присочинив недостающее. Нецензурно, конечно, но смешно получилось, и в рифму, в размер попадая. Вот молодцы, кто бы мог подумать! Меня даже угрызение куснуло: лелею непрерывность души, заношусь иногда

– а может, вся разница между нами - в режиме труда и отдыха? Не будем вдаваться, кто там создал человека, но поэта созидает безделье - однозначно.

Хотите сделать страну поэтов - переведите всех на оклад. Да оно и шло к тому:

кухарки государством не управляли, зато дворники и кочегары виршеплетствовали поголовно. Впрочем, одни поэты кругом - так же непереносимо, как и сплошь пролетарии, не меньшая зараза. Очевидное решение: пусть те и те будут, нейтрализуют друг друга. Жизнь установит необходимую пропорцию. Главное - самим в крайности не бросаться.

XL

13 октября 87 года проснулся - уже на свободе, хоть и в бараке, на своей шконке угловой. Подосадовал на себя, что радость не доплескивает до запланированной.

Ждал, ждал, и вот, оказалось, все сладкое - съел за предвкушениями. В общем ничего особенного, утро как утро. Только до десяти не стал валяться, в семь вскочил - зачем три свободных часа сну уступать? Зэк спит, а срок идет - всё, это в прошлом. Теперь уже не срок, а жизнь идет, экономнее надо - так думалось, по наивности. Ведь и билет когда-то вытащил по зарубежке: "Жизнь есть сон" Кальдерона, и пятерку получил но не проникся, значит, формально оттарабанил.

Впрочем, такие билеты не для восемнадцати лет. Но вот уже двадцать пять дураку, а резво так поднялся, молочной смеси "Малыш" глотнул наспех - и бегом в гараж выяснять, у кого сегодня в Красновишерск путевой. Зря бежал - бензовоз только едет, но уже занят, Мухина с Наташкой Сойкиной еще вчера места забили. Ладно, разберемся.

Пошел паспорт получать и портянку об освобождении. Частенько мы спорили, первоходчики: ставят отметку в паспорте отсидевшему или нет? У Шукшина в "Калине красной" персонаж говорит, что есть закорючка, хотя на нее, мол, и не смотрят.

Ерунда. Никакой закорючки не нашел (у Шукшина этот фильм весь на лаже - как и положено подлинному искусству, но забавный, конечно, - как и надлежит хорошему кино).

Канюка - он дежурил - руку протянул, удостоил. Думал, сейчас скажет, типа:

ступай и не греши - но нет, хватило ума, обошелся без сентенций.

– А чего ж ты вчера-то не уехал?
– спросил только.

– Как это?

– Вчера бы вечером мог взять документы, и машина была до города.

Мать честная, выходит, я лишнюю ночь отсидел! Впрочем, не жалею - неэстетично бы получилось: целый день ходишь зэком, а вечером - нате, свободен, без всякой ощутимой границы. Может, умирать так и лучше - плавно, без перепадов, но освобождаться - нет, черта нужна какая-то.

Но что же с транспортом? По бороде. Все разъехались, пусто в гараже. Что ж, сюда довезли, спасибо, а отсюда и пешком уйду - всего-то 50 километров. Вещей нет никаких (я все важное: журналы, книжки - посылкой отправил заранее), ботинки только под мышкой - сам в сапогах.

Километров пять отмахал полурысцой - дальше Краз> подбросил, до Вишерогорска.

Тут еще деньги надо получить. В Серебрянке за два года ни копейки на лицевом не осело, но зоновская тыща в неприкосновенности.

Римка в конторе вишерогорской, улыбается:

– К Сереге-то зайдешь?

– А как же.

Получил деньги; дедок-кассир, сталинский сокол облезлый, поскрипел напутственно:

– Всё освобождаются!.. Кто работать будет?

Я его хотел утешить, что из них, из конторских, как раз бригаду сколотить можно, но не стал: Бог с ним, думаю, сам скоро умрет, без моих подначек.

С Серегой провели полчасика, он дернулся было градусы организовывать, но я его тормознул:

– Не надо. Если лететь до Перми - всё обратно стравлю. Как ты, прижился тут?

– Ничего, нормально. Римка еще малo го хочет.

– И завязь есть?

– Три месяца. Уже в стадии жабы.

– Пацана хочешь?

– Что получится. Какая разница?

Во Римка дает, до чего парня феминизировала.

– Ну, пришлешь фотку. Всем семейством щелкнитесь, ладно?

– Обязательно.

(Не прислал. Но я надеюсь, что все-таки мальчик родился. Хотя, если в маму, то можно и девочку, согласен.)

– В Красновишерск-то будут машины сегодня?

– Да, через два часа начальство на партактив поедет. Вон Уазик> стоит, на нем.

В кузове если, годится?

– Конечно.

До города двадцать километров еще, на машине все равно быстрее, а раз есть два часа - можно и на нижний зайти, с Санькой-сторожем попрощаться. Мелькнуло - к Ленусе, но отбросил тут же, задавил.

Шагаю по дороге, вполглазка на себя со стороны поглядываю - умора! Даже походка переменилась! Так и разит от всего: смотрите, смотрите скорей! Ничего не замечаете? Да это же вольный идет, совершенно свободный человек!

Будка сторожа всегда с краю, и от нее - собачара на меня, белобрысая, тощая.

Гавкнула, но тут же осеклась, завиляла. Следом Санек вышел:

– Смотри, Леня, узнала тебя!

– Так это Белка, что ли?

– Ну.

– А чего такая худая?

– Щенят кормила. Вон, под будкой, хочешь посмотреть?

Я глянул из вежливости, поумилялся.

– А Жулик где?

– Жулика съели давно.

– Я думал, это от него.

– Нет, где-то в деревне нагуляла. Чайку попьешь?

Санька раздул угли около будки, кинул щепочек, подвесил жестянку. Едва успели чифирнуть - мне пора в гараж двигать, еще уедут раньше времени партийцы-то эти.

– Через два дня дома, значит, - вздохнул Санек. Без зависти, просто показать, что врубается в мой кайф.

– Если повезет - так и сегодня.
– Не повезло, не было авиарейса из Красновишерска, а в Перми, назавтра, билетов до Питера не оказалось. Увидишь Ленусю, Санек, передавай привет.

– Хорошо. Да где увижу-то.

– Ну, вдруг.

Обратно дорога в горку, и я сверху оглянулся разок. Давно ли сплав закончился, а штабелей опять накатано - берега не видать. Усталую серую Вишеру кто-то рассекает на моторке. Дымок от Санькиного костерка медлящей струйкой неуследимо растворяется в небесах.