Посланник

Веревку Гончар понимал. Но почему взбрыкнул Святой? Ведь Оракул помогал всем, кто к нему обращался. Знал все и ни разу не соврал, не отказал, выгоды не искал. Всегда все в цвет. Он не был вором, но братва его уважала и боялась. Не потому, что боя-лась и уважала, а именно потому, что уважала и боялась. Боялась неотвратимости его слов, которые сбывались всегда очень точно.

Гончар рассуждал и пытался угадать: зачем они понадобились Оракулу? Но, по-стоянно с мысли сбивал новый, на сей момент более интересный вопрос - что будет со Святым? Как его накажет Оракул? Насколько слухи актуальны или все это только леген-да?

Он налил себе немного коньяка, хотя и не пил никогда до обеда - случай неорди-нарный. Закурил сигарету и все рассуждал мысленно об Оракуле.

"Зашел в дом, убил охранника.... А что будет завтра, что ему надо? Не-ет, надо его остановить, нахрена он такой нужен. Может и прав Святой, что не поедет, не шестерка право. Почему именно нас он хочет видеть"?

Бизнес не пересекался, хотя и занимались практически одним делом. Гончар в Иркутске, Святой и Веревка в Чите. Дружескими отношения по большому счету не назо-вешь, но друг друга поддерживали, а потому и считались друганами. Это помогало всем троим. Свалить и одного было не просто, а уж троих очень сложно. Многие воры образо-вывали своеобразные группочки, такая группочка из двух-трех воров считалась гранит-ной, но уничтожали и ее достаточно простым способом. Кого-то тайно переманивали на другую сторону, и предательство дальше уже вершило свое грязное дело незыблемо и верно.

"А, может быть, Святой переметнулся на сторону красноярцев и заодно с ним Ве-ревка? Неплохой бы получился тандемный бизнес - подмять под себя целый регион. Надо об этом крепко подумать, спасибо Оракулу за мысль".

Гончар плеснул еще немного коньяка и закурил новую сигарету.

"Оракул, Оракул... Даже если ничего не делает и то в цвет попадает. Вот сука умная!" Гончар усмехнулся.

ХLIII глава

Бортовой прямо остервенел. "Да кто он такой, чтобы вершить судьбы людей? Кто?" Он стукнул кулаком по столу и постепенно стал успокаиваться. Понимал, что в гневе не принять правильных решений.

Собрав небольшое совещание, он выслушивал мнение экспертов и специалистов по поводу предсмертного обращения Меченова в интернете к гражданам России. В этой исповеди даже не намекалось о Посланнике, но Бортовой был уверен и знал, что это именно он. Он заставил бывшего генсека через видео в интернете обратиться к россиянам, повиниться, а потом застрелиться.

Мнения психологов и специалистов международников разделились. Одни счита-ли, что совесть заговорила, другие настаивали на влиянии третьего или третьих лиц, но без фамильной конкретики.

"Какая там совесть, - рассуждал про себя Бортовой, - разве она была у Гитлера, Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева? Не в плане совести вообще, а именно в данном плане".

Кто-то бросил мысль:

– А может быть Раиса во сне пришла, пожурила - вот он и решился.

– У нас что: совещание астрологов, экстрасенсов или менеджеров по связям с за-гробным миром?
– усмехнулся Бортовой.

– Не скажите, Александр Васильевич, жена Николая второго огромную роль игра-ла в политике.

– Да-а, - согласился Бортовой, - Раиса тоже не без греха в смысле влияния. Но ей как раз нравилась прозападная политика, покрасоваться на фоне мужа. А что он там дела-ет - государство разваливает, уничтожает ракеты железнодорожного базирования или другое во вред обороноспособности и экономике: на это плевать. Главное: потусоваться в мировом сообществе. Сто лет таких жен не было - родилась же... Не-ет, такая и во сне не пожурит - похвалит, что вообще в России не живет. Может и пожурит, что гадить стране более эффективно не может, а хотелось бы еще и на том свете покрасоваться.

Присутствующие удивились высказанной мысли. Нет, не самой мысли, как тако-вой, а ее озвучиванию. Многие так думали, но вслух не говорили об этом. Один раз лишь Президент высказался публично и очень мягко в отношении Меченова, что надо было уважать мнение народа и не противоречить референдуму, что он бы многое по-другому сделал. Но, во-первых, сейчас говорил не Президент, а во-вторых - и разговор не публич-ный, и афишировать его не надо. Хотя... всегда у таких лиц гадости почему-то после смерти всплывают.

Бортовой после совещания задумался. А почему он, собственно, "катит бочку" на Посланника? То, что он "грохнул" Сосновского и Меченова, Бортовой даже не сомневал-ся. Как и каким образом все сделано, директор ФСБ не знал. То ли мысли Посланник уме-ет внушить на расстоянии, то ли еще что - неизвестно. Но ведь все правильно - давно пришла пора с этими гадами рассчитаться. Надо лишь аккуратно, дозировано и опосредо-ванно выбрасывать в прессу информацию о том, что фигуранты в Россию хотели, а спец-службы Запада их не пустили. Фактов нет, а слухи будут. И в нашу пользу.

ХLIV глава

Оракул прибыл ровно в 19 часов. Его ждали и охрана уже не задавала вопросов, провели прямо к Гончару.

– О, дорогой, рад тебя видеть, - начал Гончар, - проходи, присаживайся, отведай, что Бог послал.

– Святого и Веревки нет, ты передал им мою просьбу?
– не отреагировал Оракул на приглашение.

– Я и вчера не сомневался, что приходил именно ты. Хотя - сам черт не разберет вас в вашей одежде. Ты присаживайся к столу - выпьем, закусим, а потом и дела бренные обсудим, - гнул свое Гончар.

– Ты передал им мою просьбу?

– Да передал, передал, - немного разочарованно бросил Гончар, - лично с каждым по телефону говорил, не могут они приехать: дела.

– Значит, они меня не услышали. Хорошо, пусть и их не слышит более никто.

– В смысле?

– Я вот зачем пришел, - пропустил он вопрос Гончара, - когда-то вы трое короно-вали Соленого. Он обманул вас и вы не знали, что он петушок.

– Что?
– перебил Гончар, - ты говори, да не заговаривайся, Оракул.

– Соленый родом из Литвы, - спокойно продолжил Оракул, - там в 17 лет он сел за изнасилование четырехлетней девочки, там его и опустили. Вышел, перебрался в Россию, сменил фамилию с Бразаускас на Бразина. Дальше ты знаешь все, Гончар. Ошибку сам исправишь, пока сход предъяву не сделал. Свой косяк сам и убрал - это нормально, по-вашему. К тому же ссучился Соленый, на кума пашет. Тот разузнал как-то, что Соленый петушок и держит его на крюке, крепко держит, сам понимаешь. Отсюда опера и про вас многое знают.