После разлук

* * *

Я знал, что не одни бывают встречи, —В лазури дней не миновать утрат.И не нужны торжественные речи.Когда уходят – слов не говорят.Я знал, что неминуем этот вечер, —Ночной туман оденет в саван сад.И в церкви за рекой затеплят свечиО тех, кто больше не придет назад.И вспомню я надломленные плечи,Твою улыбку, твой прощальный взгляд…Нет, не нужны торжественные речи,Когда цветы ограду серебрят.

* * *

Не унижай свою любовь обманом,Когда в виски густой ударит хмель.Уйди туда, где за ночным туманомЧеремух стынет белая метель.О чем твоя улыбка, взгляд молчащий,О ком печаль твоя и горечь слез?Листвою нынче голубые чащиЗвенят над лунной заводью берез.Нет, это все на праздник не похоже,Где всякий – веселись да сумасбродь.Кому теперь твои слова: «За что же…» —И неутешный вздох: «Прости, Господь…»Не утешайся ласковым обманом,Что ждет тебя в лугах, тоскуя, Лель…Иди туда, где за густым туманомНочных черемух белая метель.

* * *

Вновь тихой ночи золотая теньОкутала усталые дубравы,Цветы лугов, серебряные травы…Прощай, прощай, мой уходящий день.В каких краях теперь шаги твоиИ свет твоей застенчивой улыбки?В иных полях твои заплачут скрипкиО воле, о бессмертье, о любви.Как будто все случилось не со мной,Звучало слишком призрачно, невнятно.Я видел очарованных мечтой,Из тайны лет вернувшихся обратно.И не был я печален среди них,Как средь других, – бесстрастных и молчащих,Холодно-равнодушных и чужих…О чем-то нежном мне шептали чащи.А неба светло-дымчатая сеньСквозила сквозь бескрайние дубравы.Цветы лугов, серебряные травыТебя встречали… мой последний день.

* * *

О сколько знает одиноких песен,Молитв и слов беспечная земля, —Загадочная, как Лариса РейснерНа палубе ночного корабля.Путь каждого и скор, и неизвестен.Жизнь отшумит, как в полночь тополя,Пригрезится, словно Лариса РейснерНа палубе ночного корабля.Но ей самой… никто не интересен, —Кто ждал, любил, кто покорял моря…Лишь улыбнется, как Лариса РейснерНа палубе ночного корабля.

* * *

В череде новых встреч, одиноких скитанийБлиже сердцу забытый уют.В тусклых сумерках наших вчерашних преданийЗолотые виденья встают.Сколько жить нам осталось? Дай бог, чтобы долго, —Потеряться б навек в изумрудных лугах.Пусть привидится – молодость, быстрая Волга,Струги звонкие в пенных волнах.Где от ветра веселого желтые дюныУбегают, где жизни не жаль.Пусть сияют ночами беспечные луныИ зовут в незнакомую даль…Нет, теперь ни к чему долгий сон ожиданийИ любви запоздалый уют.Только в сумерках наших ушедших сказанийЗолотые виденья встают.

* * *

Станут тихими берега,Небо ласковым за рекой.В золотистую ночь лугаНеземной принесут покой.Вижу в далях зеленый дол,Быстрый ветер в низинах стих.Буду помнить я отчий домСветлой памятью дней своих.Отцветут навсегда лугаНежным дымом ушедших лет.Станут тихие берегаЗа рекой вспоминать рассвет.

* * *

Тишиной холодеют луга,Тают призраки солнечных лет.Скоро белые лягут снега,Скоро будет последний рассвет.И в степи отшумят тополя, —Там, где ветер звенит на краю.Тонкий саван наденет земляНа безлунную душу свою.Кто пропал? Кто в ночи занемог,Закусив от обиды губу?В безголосье уснувших дорогХорошо успокоить судьбу.Погрузиться в безмолвье и сон,Не жалеть о юдоли земной.Вербный слышать над заводью звонИ проснуться далекой весной.Позабыть белой скорби снега,Про серебряный тусклый рассвет,В час, когда оживают лугаТихой радостью солнечных лет.

* * *

Когда уйду, то будет ночь темнаНад днями золотистыми твоими.О розовой заре споет зимаБескрайними ветрами ледяными.Не успокоят мой усталый взорКостры осин и боль осенних кладбищ.Я разлюблю ночных полей простор,И грусть земли, и дым вечерних пастбищ.Что там вдали – безмолвная тюрьма?Когда расстанусь с песнями твоими…О ласковой заре споет зимаХолодными ветрами ледяными.

* * *

Я видел серебристые затоныИ те края вечерние твои,Где золотились ласковые дни,И было небо, словно свет с иконы.Я видел в далях позабытый дом,Как будто о твоей судьбе молчащий,О том, что есть заоблачные чащи,Где нежные тоскуют о былом.Я видел одинокие огни,Холодных лилий белые бутоны,Луга и золотистые затоны,Где серебрились ласковые дни.

* * *

Одни – ушли, другие – в далях умерли,Не встретить их и в полночь не позвать.Лишь о тебе одной в холодных сумеркахЛегко усталым сердцем вспоминать.Как будто ты весной идешь к заутрене…Постой, ведь это было так давно.О ком теперь за перелеском утреннимГрустят твой дом и тихое окно?О чем молчат за желтыми откосамиВ речных низинах сонные цветы?Кого зовут твои глаза раскосые,Какую тайну в них скрываешь ты?В тумане легче путь найти под месяцем,Чем стать твоей единственной судьбой…Нам никогда с тобой уже не встретиться,И вместе никогда не быть с тобой.Вчерашние надежды в сердце умерли,Ушедших – ни окликнуть, ни позвать.И о тебе в осенних долгих сумеркахБез прежней боли можно вспоминать.

* * *

С чего начиналася Русь? С лесных скоморохов,Бескрайних дубрав, позабытых лесов и болот,Где заросли красной ольхи, иван-чая и чертополохаСтеной непроглядной стояли ни месяц, ни день и ни год.Да, это была затаенная скрытая воля, —О скольким пришлось здесь пройти потаенной тропою большой!А в сердце осталось забытое отчее поле.И что нарекли «заколдованной русской душой».И родина наша привыкла к мятежных скитаньям,И мы в поздний час, когда в омуте тлеет заря, —Тревогой нездешней объяты, больны ожиданьем:Небесного тщимся увидеть в холодных потемках Царя…И только под утро, сквозь шелест листвы, чьих-то вздохов,Опять засыпаем… А время куда-то плывет…С чего начиналася Русь? С лесных скоморохов,Осенних дубрав, изумрудных полян и затихших болот.

* * *

В каждой жизни свой час, свой Пирл-Харбор,Где года, как линкоры, горят,А на паперти лета – сентябрь,Словно нищий, все клянчит подряд.Вот тогда забываются даты,Прошлых лет золотистый уют.Мысли, будто больные солдаты,В лазареты ночные ползут.И живым не вернуться из плена,Как в желанье бессильном суметьНа жестянках исполнить Шопена,На гармонике Моцарта спеть.Не помогут былые заветы.Чтобы выжить, все надо забыть.Лишь берез голубые скелетыБудут в полночь над озером плыть.Отрекись, если сердцем не храбр,Если сил нет вернуться назад…Этот час – твоей жизни Пирл-Харбор,Где на рейде фрегаты горят.