После Второго Солнца

Глядя на тела рабов, Арсений заправлял пистолет в кобуру. К нему тут же приблизился Карп:

– Ты зачем его убил? Я же тебе говорил про следы! Вот что теперь делать?

Тяжко вздохнув, Арсений протянул:

– Ну что ты как в первый раз? Сходи в лес, принеси тела жевунов и устрой все под нападение, а этих в лесу спрячь, все равно никто туда, кроме нас, не пойдет.

Карп тут же ответил:

– Так сразу нельзя было сделать? Зачем разбрасываться рабочей силой впустую? Я просто не хотел, чтобы следы остались, так как времени в обрез. А теперь из-за тебя мне придется тут до утра оставаться, чтобы за тобой все разгрести, козел!

Задумавшись о том, какой глупый, необдуманный и ужасный поступок он совершил, Арсений начал оправдываться:

– Ну… Вот этот, второй, он мне сразу не понравился, взгляд у него дурной какой-то. Эти черви почуяли силу и поэтому обнаглели, а я завалил его из лучших побуждений, чтобы для нас не было опасности. Если у них один на нас набросился, то представь, что они учудят все вместе! Все, Карп, давай за дело, на рассвете твою долю привезем.

И Арсений направился в сторону леса. Приближаясь к черным стволам горелых деревьев, Влад оглянулся и посмотрел на то, как Карп волочит тела в сторону. В этот момент молодой раб не мог уложить у себя в голове мысль о том, как легко некоторые могут распоряжаться жизнями других. Конечно, с убитым товарищем он был мало знаком, так как тот оказался в шахте самым последним и совсем недавно, но тем не менее он был человеком, причем неплохим, и поэтому его было очень жаль. Тем временем, освещая дорогу аккумуляторным фонарем, Арсений вел колонну по узкой тропе сквозь обугленные стволы деревьев, которые с приглушенным скрипом пошатывались от малейшего дуновения холодного ветра. Высоко поднимая ноги, дабы не вязнуть в сырой почве, Влад замыкал колонну рабов, время от времени подталкиваемый в спину стволом автомата. За свою недолгую жизнь он побывал в разных местах этого мира, но в такой глуши, далеко от городских руин, он оказался впервые. В этом месте было слишком тихо, даже несмотря на звуки шагов по хлюпающей грязи. Эта тишина давила на Влада, и с каждым шагом ему становилось все страшнее и страшнее от неизвестности, таящейся среди скрипучих черных коряг. Когда свет прожекторов с вышек перестал быть виден из-за деревьев, колонна остановилась у источника зловонного запаха. Прикрывая лицо, как и остальные, Арсений посветил в сторону, и луч фонаря забегал по глубокой яме, полностью заваленной человеческими останками.

– Здесь ваши дружки и проведут остаток вечности,– произнес Коробов, опираясь на автомат.

О том, что это были человеческие тела, Влад догадался не сразу. Едва сдерживая рвотные позывы и протирая слезящиеся от смрада глаза, он увидел по краям ямы гниющие конечности, остальное пространство было доверху забито какой-то черной, влажно блестящей массой. Пытаясь разглядеть могилу, раба все-таки вырвало. Лишь один Серега смотрел на эту безымянную могилу холодным взглядом прищуренных глаз, сохраняя железное спокойствие и будто не ощущая зловонного запаха. Он смотрел так, будто представлял в этой куче каждого цеховика, которого он только смог запомнить в лицо. Влад не понимал, как его товарищ мог сдерживаться, в то время как все остальные, спешно прикрывая лица, быстрым шагом обходили яму. Наконец-то могила осталась далеко позади, и рабы с цеховиками покинули участок скрипучего леса. Пройдя еще несколько десятков метров, Влад заметил какой-то прямоугольник, и по мере приближения становилось ясно, что это был автобус, о чем говорил продолговатый корпус в железной обшивке. Колеса были перетянуты цепями для наилучшего сцепления с дорогой, а на крыше располагался железный стул с прожектором. Приставив к колонне рабов хромого цеховика, бригадир и его второй подчиненный начали готовить это чудо кустарного машиностроения. Вместо фар было установлено два больших фонаря, которые пришлось включать вручную, боковые и задние окна были затянуты тонкой решеткой, а на месте бампера было установлено несколько коротких острых металлических труб. Загнав рабов через заднюю дверь внутрь, их приковали к сидениям при помощи наручников. Убедившись в том, что все было готово, цеховик по имени Станислав завел машину. Корпус тут же затрясся под грохот металлических листов обшивки, а мотор издал глухой рык. Из кабины водителя, которая была отделена от остального салона железными прутьями, потянулась под потолок черная густая дымка, запах которой тут же рассеялся, едва автобус тронулся с места, зашуршав колесами по земле. Испытывая незначительную радость от поездки и недолгого ощущения свободы, Влад хотел было насладиться видами снаружи автобуса. Но, глянув в окно, которое, к его удивлению, было закрыто грязными стеклами, он ничего не увидел, кроме ночной тьмы. Он много раз слышал истории о том, что по ночам появляется какое-то небесное тело, свет которого отражался всюду. Но, к его сожалению, этого небесного тела он никогда не видел в действительности, и ночь накрывала все вокруг густой тьмой. Поэтому только самые отчаянные люди могли обойтись без фонаря после наступления ночи. К этим людям Влад приписывал и себя. Ведь несколько раз ему приходилось прорываться сквозь густую ночь из-за непредвиденных проблем в жизни. И после этого он понял, что ночью нужно бояться не только людей, но также и тех, кто пожирает все живое. Еще лучше он осознавал то, что в этой тьме зимой никто не сможет выжить, и на секунду представил, что бы его ожидало, окажись он в этих полях в данный момент. Когда автобус перестало трясти, стало понятно, что транспорт выбрался на относительно ровную дорогу и стал набирать скорость. Около часа творение инженеров из Цеха неслось по прямой дороге, зачастую попадая колесами в выбоины и прочие неровности пути. Молодой раб пригнулся, дабы сквозной ветер, пробивавшийся сквозь щели корпуса, не дул на него. Он закрыл глаза и начал размышлять об убитых товарищах, тела которых, наверное, уже лежат в той омерзительной яме, обрамленной человеческими конечностями. Спустя какое-то время автобус сбавил скорость, а затем и вовсе спустился с дороги и заболтался на волнистой почве, которая к этому времени успела затвердеть от холода. После нескольких минут тряски транспорт остановился, и один из цеховиков покинул салон, но через несколько минут вернулся, и путь продолжился. Очень долго виляя по ухабистому участку пути, автобус наконец-то остановился. Хрустнув шеей, Арсений прошел в салон и начал освобождать людей. Делал он это спокойно и без страха того, что только что освобожденный от оков раб сможет напасть на него сзади. Видимо, он был уверен в том, что цеховики снаружи ему помогут, так как те держали наготове оружие. Рабы покинули автобус. Ослепленные светом подствольного фонаря, шахтеры долго стояли во тьме. Арсений включил на крыше прожектор и направил его на гигантскую полость в вертикальном срезе почвы. Оглянувшись по сторонам, Влад понял, что они находились в огромной яме, и в стене этой самой ямы напротив автобуса была та самая черная полость, в которую светил бригадир. Это был тоннель, ведущий вглубь среза. Участок припорошенной снегом земли, на котором стоял автобус, был обнесен широким и неглубоким рвом, заполненным грязью и прогнившими досками. Позади автобуса, надо рвом, был проложен деревянный широкий мост, плавно ведущий наверх, и был единственной дорогой, по которой сюда попал транспорт. Рабы обернулись на голос бригадира, что стоял на крыше автобуса, потирая рукой ствол дробовика:

– Короче, слушайте сюда, черноземы. Сейчас вы начинаете работать внутри рва и искать мне чушки золота. Затем, как все сделаете тут, я вас очень сытно покормлю, и вы отправитесь вон в ту дырень,– и указал стволом на тоннель, казавшийся черным грязным пятном. – Там будете заниматься тем же самым, а потом поедем домой.

Тут добавил хромой Коробов:

– Если захотите сбежать, то, пожалуйста, бегите. Как только вы минуете мост, то сразу же попадетесь в крепкую хватку острых капканов, которыми все усеяно вокруг на несколько сотен метров. И мы оставим вас там подыхать!

В это время Станислав вытащил из автобуса инструменты. Каждому из рабов была выдана кирка, штыковая лопата, короткий нож и фонарь, крепящийся на лбу. Едва не свалившись в ров от сильного толчка в спину, Влад тут же увяз по голень в холодной и липкой земле. Разбрасывая грязь в стороны, рабы искали золото. Полностью погруженный в работу, Влад не заметил, что потерял из виду своих друзей и теперь стоял в грязи один. Спустя некоторое время где-то посреди рва раздался голос Геннадия:

– Я что-то нашел!

После этих слов Арсений приказал всем рабам выбраться к автобусу для того, чтобы оценить находку. Влад выполз из рва и споткнулся об лопату. Чтобы не потерять в ночи, он забросил инструмент на плечо. Приблизившись к автобусу, он тут же заметил, что Сереги не было, и забеспокоился, однако цеховикам было не до него. Даже Арсений смотрел с крыши, чтобы убедиться в наличии того, что так желал получить. Раб держал в руках продолговатый тяжелый кусок грязи, сквозь который пробивалось золото. Настоящее золото! Позади Геннадия стоял Иван с киркой в руках и с интересом наблюдал за происходящим. Однако Серега так и не появился. В этот момент Влад почувствовал напряжение в мышцах, будто готовился к чему-то неприятному и трудному. Но чтобы хоть как-то отвлечься, он начал наблюдать за тем, что происходило перед ним. Вытянув перед собой золотую чушку, Геннадий с неподдельным интересом полюбопытствовал, глядя на Станислава:

– Это то, что вам нужно?

Цеховик, расплывшись в довольной улыбке, закивал и потребовал от раба очистить до конца золотой брусок. Почти полностью удалив грязь и явив на свет тусклый кусок золота со штамповкой, Геннадий прижал к груди находку, а затем внезапно швырнул драгоценный брусок в лицо цеховика. Раздался глуховатый удар, и голова цеховика дернулась назад. Все происходило настолько быстро, что Влад едва успел разобрать грозный возглас Ивана, заносившего за плечо кирку:

– Бей!

Нисколько не раздумывая, Влад моментально взмахнул инструментом. Со свистом разрывая воздух, он нанес удар в голову Коробова, который даже не успел поднять автомат. Штык лопаты со звонким треском вошел почти наполовину в висок. Закатив глаза и забившись в судороге, цеховик выпустил из рук оружие. Стиснув зубы и зарычав от напряжения, Влад выдернул инструмент из головы врага. В это время Иван, задыхаясь от охватившей его злобы, бил киркой в грудь упавшего на спину Станислава, который пытался прикрыться руками. Но несмотря на это, после нескольких ударов цеховик испустил дух, и самый старший из рабов продолжал разрывать уже бездыханное тело. В то время пока рабы сражались на земле, Сергей незаметно подобрался к другой стороне автобуса. Будто кот, он бесшумно забрался на крышу и напал на Арсения, что к этому моменту целился в восставших рабов. Оказавшись за спиной бригадира, Серега тут же закрыл ему глаза левой рукой, одновременно удерживая его голову, а правой вонзил под челюсть короткий нож. Бригадир прохрипел:

– Падла…

А затем начал дергаться, пытаясь освободиться. Но раб был беспощаден, и, выдернув из шеи нож, он прошипел сквозь зубы:

– Сам ты пес!

После этих слов раб с ножом со всей силы толкнул Арсения вперед. Тело упало с крыши, чуть не придавив Влада, в этот момент смотревшего на Коробова с открытым ртом и выпученными глазами. Раздев убитых, рабы начали переодеваться в комфортную одежду цеховиков. Влад позаимствовал удобные и качественно сшитые черные утепленные штаны, зимние ботинки и черную куртку с нашивками Цеха на плечах, которые тут же были сорваны и демонстративно втоптаны в грязь. После многочисленных ударов киркой укороченный бронежилет Станислава пришел в полную негодность, и было решено его оставить. Облачившись в шинель Арсения с черным влажным пятном на плечах, воротнике и груди, Серега начал рыться в карманах, а затем достал самокрутку.

– Теперь нужно этих тварей в ров сбросить. Им там самое место.

Освещая тела фонарем, Иван что-то заметил.

– Серый, тут один еще живой, что ли? Вон, глазами хлопает.

Зажав в зубах самокрутку, морщась от едкого дыма, Сергей подобрал с земли лопату и подошел к Коробову. Цеховик, несмотря на глубокую рану в голове, учащенно поверхностно дышал и, по-прежнему закатив глаза, изредка моргал. Занеся лопату над головой цеховика, раб в трофейной шинели досадно добавил:

– Живучий… гад!

Влад отвернулся и услышал уже знакомый ему неприятный треск, затем еще раз, после чего понял, что Серега отбросил лопату в сторону.

– Чего ты морду-то воротишь, родной? Хорошо ты ему вломил, только не до конца,– смеясь, подытожил Иван.

Наслаждаясь густым дымом, раб в шинели произнес:

– Ничего, жизнь научит.

Но Влад не внимал его словам, он не мог до конца поверить в то, что все закончилось. Одновременно он был сильно обеспокоен и чрезмерно счастлив по-настоящему. Но что-то ему мешало вкусить всю радость свободы, смело вырванной из рук рабовладельцев. Видимо, он слишком сильно привык к плохому. И сейчас он чего-то хотел, но не мог понять, чего именно. В этот момент раздался скрип автобусной двери и восторженный голос Геннадия: