Последний негодник

– Если бы я мог выразить свое мнение, сэр, то сильно сомневаюсь, что ее светлость имеет какие-либо возражения по поводу вашего выхода из дома.

– Тогда зачем она остановила меня?

– Она не пыталась остановить вас. Просто выказывала раздражение.

Герцог одарил Джейнза взглядом, в котором сквозило сомнение, сцепил руки за спиной и подошел к окну.

– Если бы я мог говорить откровенно, – что Джейнз в основном и делал, – вы невыносимы.

– Я знаю.

– Если она умерщвлит вас во сне, никто ни в малейшей степени не удивится, и во всей Великобритании не найдется присяжного, который мгновенно не оправдает ее. Наоборот, ее наградят высочайшими королевскими почестями.

– Я знаю.

Джейнз ждал намека на то, что же послужило поводом для выражения гнева герцогини. Но хозяин просто продолжал осматривать окно.

Подавив вздох, Джейнз оставил его и прошел в гардеробную, чтобы забрать карманные часы герцога и небольшую шкатулку, содержавшую разного рода причудливые мелочи, которые хозяин носил с собой в ущерб карманам своего превосходно пошитого платья.

Когда Джейнз вернулся в спальню две минуты спустя, окно было раскрыто, а герцога и след простыл.

Наклонившись, Джейнз поймал проблеск каштановой шевелюры среди высокого кустарника.

– Как обычно, без шляпы, – проворчал Джейнз. – Впрочем, оно и к лучшему. Все равно он бы ее только потерял.

Он поставил шкатулку и положил часы на широкий подоконник. Потом закрыл окно, поскольку день был прохладный и мокрый, и намечался дождь.

«Думаю, случится чудо, если самым худшим в его положении окажется промокнуть под дождем, когда он вернется домой».

Поглощенный мыслями о всевозможных одинаково ужасных сценариях Джейнз вышел из спальни, напрочь забыв о вещицах, оставленных на подоконнике.

Известная контора Ранделла и Бриджа имела достойный опыт обращения с высшими кругами, включая в первую очередь его королевское величество, и ее приказчики не выказали ни единого признака смятения или тревоги при виде входившего устрашающе огромного джентльмена, тащившего на буксире черного мастиффа размером с небольшого слона.

– Брось, Сьюзен, – уговаривал Вир, – ты же можешь двигаться куда проворнее, когда поблизости Трент.

Он дернул за поводок, и ворчавшая Сьюзен соизволила пересечь порог дома номер 32 на Лудгейт-Хилл.

Затем она присела, опустила голову на передние лапы и издала страдальческий вздох.

– Я тебя не заставлял увязываться за мной, – произнес Вир. – Ты сама начала скулить, и пришлось тебя пожалеть.

Очевидно, собака появилась – предположительно вместе с Бесс и Милли – в какое-то время после того, как Вир поднялся наверх, чтобы вымыться и переодеться. Она бродила по саду с грифелем в пасти, когда он обнаружил ее. Вир ее погладил и направился к воротам. Сьюзен побежала за ним. Когда он попытался закрыть перед ней ворота, она принялась скулить.

– Ты загораживаешь дверь, – увещевал он сейчас. – Вставай, Сьюзен. Ну-ка, встань.

Хор мужских голосов заверил его светлость, что собака вовсе не перегородила путь.

– Да не в том дело, – пояснил герцог. – А в том, что она устраивает это специально назло мне. Можно подумать, она бежала всю дорогу от Сент-Джеймс-сквер, а не ехала в наемном экипаже, дрыхнув на моих ногах.

Самый юный служащий выступил из-за прилавка.

– Это ведь мастиффиха ее светлости? – уточнил он. – Я видел эту собаку прежде. Думаю, она всего лишь охраняет дверь, сэр. Защищает вас.

Вир посмотрел на Сьюзен, потом на приказчика.

Молодой человек поклонился.

– И, если простите меня за вольность, ваша светлость, примите мои самые сердечные поздравления по поводу вашего недавнего бракосочетания.

Нестройный хор вторил сей речи.

Шейный платок показался Виру слишком тугим, и, казалось, в лавке стало чрезмерно жарко. Он буркнул в ответ, сам не зная что. Затем, сосредоточив взгляд на знатоке собачьей натуры, Вир произнес:

– Я хочу купить какие-нибудь безделицы. Для миледи.

Хотя слово «безделицы» никак в точности не объясняло, что же хотелось герцогу, юный продавец не выказал ни признака недовольства.

– Конечно, ваша светлость. Будьте так добры, пройдите сюда.

И препроводил Вира в отдельную комнату.

Десять минут спустя туда вторглась Сьюзен и мешком свалилась у ног Вира.

А через два часа, когда у него уже онемели пальцы на ногах, герцог покинул магазин с небольшим свертком в кармане жилета.

Вир не заметил некую особу, отпрянувшую от витрины магазина и юркнувшую в переулок. И не знал, на кого зарычала Сьюзен, или же она просто рычала на всех подряд, потому что опять сердилась, что ее потревожили и заставили идти, после того как она, наконец, с такими удобствами устроилась.

Ему было невдомек, что из-за угла в переулке выглядывала Корали Бриз и таращилась ему вслед еще долго после того, как он скрылся из виду. И поэтому не мог подозревать о смертоносном бешенстве, клубившемся в ее груди, лишь стоило ей представить сверкающие безделушки, купленные им, и что она сделает с той, для которой они были куплены.

Вечер только вступал в свои права, когда Лидия нашла некую шкатулку.

К тому времени Лидия уже знала, что Эйнсвуд ушел и забрал с собой собаку. Милли, вышедшая в сад, чтобы попытаться уговорить Сьюзен поесть – та снова пребывала в дурном настроении – увидела, как Эйнсвуд вышел в садовые ворота, держа в руках поводок, и отправился куда-то в сопровождении мастиффихи.

Для обеда Лидия выбрала хозяйскую спальню, поскольку это была единственная часть дома, покрытая не столь толстым слоем грязи и не подвергшаяся атаке. Еду принесла Бесс. И именно Бесс сообщила весть, что его светлость вылез через окно спальни.

– А мистер Джейнз куда как раздосадован, мисс – то есть ваша светлость – учитывая, что на хозяине был новый сюртук, только что от портного. – Поймав хмурый взгляд Лидии девица торопливо добавила. – Только он сказал мне это наедине, не при всех, и сказал, что я могла бы упомянуть это вам, но больше ни одной душе, поскольку ему не свойственно сплетничать о хозяине, но вам-то не мешает знать, в случае, если его светлость вернется тем же путем и напугает вас среди ночи.

После того, как Бесс удалилась, Лидия подошла к окну. Тут нелегко карабкаться, и она удивлялась, где Эйнсвуд нашел опору для ног среди хорошо пригнанных кирпичей. Если шел дождь, когда муж уходил через окно, то он легко мог соскользнуть и сломать шею.

И тут ее внимание привлекла шкатулка, сверкающая черным лаком на фоне подоконника, выкрашенного в желтый цвет.

Лидия припомнила ту суету, которую поднял Эйнсвуд прошлой ночью вокруг содержимого своих карманов.

Она была журналисткой, и совать нос в чужие дела являлось ее обычным занятием.