Последний самурай

Потом вообще кувыркнулся в воздухе, перелетев через главаря, и приземлился третьему, молчаливому… на плечи. Честное слово. Будто всю жизнь выступал в цирке. Резко сел, стоя ногами на плечах бандита, обеими руками схватил его за башку, и одним сильным движением крутанул ее вокруг оси.

Я не знаю, каким чудесным образом мое тело держало равновесие. По всем законам физики и логики, приземлившись на чьи-то плечи, я должен был с них свалиться, а не откручивать головы в полном смысле этого слова.

Вообще, в мои планы не входило убивать кого-то из этих придурков. Но Молчаливый напросился сам. Пока я совершал все эти кульбиты, прыгая на мотоцикл, а потом в сторону Акиры, он успел все-таки, выхватить из-за пояса пистолет, снять его с предохранителя и собрался выстрелить. В меня. Я знал это чётко. Просто внутри будто кто-то сказал" Сейчас тебя грохнут, придурок. Убей его". Так что, извините. Либо меня, либо я. Второй вариант как-то предпочтительнее. Ну и потом…Скажем прямо, я был нереально быстро и хорош. Я был как молния.

Когда голова Молчаливого с хрустом повернулась, легонько оттолкнулся от его плеч и приземлился на пол полубоком.

Одна нога согнута, вторая отставлена назад. Левой рукой упираюсь для равновесия о пол, а правая — отведена за спину. Точь-в-точь, как делал Кайоши во время драки с демоном.

— Ох*еть. — Сказал я чётко, громко, на русском языке. Кстати, впервые с момента моего пробуждения в теле Такито.

Просто в данном случае только таким образом мог выплеснуть свои эмоции. Японский язык, к сожалению, для столь ярких впечатлений не предназначен. Но сам факт, что я могу использовать великий и могучий, меня впечатлил. Неожиданный бонус.

А эмоции… Мой мозг пребывал в состоянии шока от того, что я сейчас исполнил. Не от факта убийства. Нет. Совесть, стрес и всякая такая чушь, этого не было. Я знал наверняка, троица отморозков убила бы Накамуру. А после моего вмешательства и меня. Но вот… Как я смог вообще это сделать? Вот эти прыжки, пируэты и чёткие, профессиональные удары. Такое чувство, будто мое тело жило своей, самостоятельной жизнью, нарушая законы земного притяжения.

— Ты… Ты что? Ты… Убил Мотико. — Выдал главарь, ошарашено глядя то направо, то налево.

Вся его бравада, его наглость и высокомерие исчезли в один момент. Теперь он выглядел ничуть не лучше Накамуры.

Рядом с ним красиво лежали двое. Акира, как я и предполагал, мордой вниз. Молчаливый, наоборот — рухнул на спину. Он точно был мертв.

В этот момент наша скромная компания внезапно стала больше. На парковку с визгом залетел уже знакомый черный джип. Машина остановилась, двери распахнулись, оттуда высыпали четверо парней в черных костюмах. Двоих, естественно, я сразу узнал. Они меня тоже. Это были мои «друзья» Кэзухи и Макито.

Якудзы замерли, изумлённо уставившись на картину, которая открылась перед ними.

— Не понял… — Высказался Макито сразу за всех.

— Адачи-сан… — Протянул Кэзухи, наблюдая, как я встаю в полный рост и скромненько отхожу в сторону, поближе к застывшему столбом Накамуре.

Честно говоря, мне показалось, что в голосе якудзы присутствовали интонации…сомнительные. Он вслух произнёс мое имя, но звучало оно как недовольное:«Опять ты, Адачи-сан?»

Только смерть непоправима

— Адачи-сан… Я, конечно, надеялся, что мы с вами встретимся очень скоро, но рассчитывал, тема встречи будет совсем другая. Более интересная. Хотя, надо признать, вы — единственный человек, который смог меня… скажем так… удивить. В частности, удивить тем, как замечательно у вас получается оказываться не в том месте, не в то время.

Синода высказался и замолчал. При этом смотрел прямо на меня и взгляд у него был такой задумчивый-презадумчивый. Будто он видит перед собой какую-то удивительную зверушку, но никак не может понять, что с ней делать. То ли приютить, то ли накормить, то ли утопить от греха подальше.

Я же сидел молча, всем своим видом демонстрируя готовность к диалогу и сотрудничеству. Если говорить по-русски, прикидывался дурачком. Опять.

Не потому что мне очень нравится эта роль. Нет. Просто по какому-то удивительному стечению обстоятельств я снова ухитрился перейти дорогу Ямагути-гуми. Придурки, которых немного поучил жизни, это и были те самые наглецы, решившие потеснить якудз на их же территории. Те, кого велел найти Кэзухи.

Сам того не желая, я лишил больших серьезных людей возможности наглядно и демонстративно наказать маленьких, хамоватых мальчиков, возомнивших о себе невесть что. Этот факт сильно расстроил якудз. Оказывается, на данный счёт у них тоже есть традиции. Задолбали, ей-богу. Куда ни плюнь, везде правила и законы.

Типа, грохнуть отморозков должна была именно Ямагути-гуми. Принципиально. Грохнуть и показать данным убийством всем остальным, что будет с теми, кто вдруг снова перепутает мужской половой орган с трамвайной ручкой.

А теперь выходило, ни наглядно, ни демонстративно сделать они уже ничего не могут. Более того, как выяснилось, для них является позором тот факт, что врага покалечил и частично убил какой-то жалкий сараримен. Я, конечно, хотел поспорить насчёт «жалкого», но не стал. Наоборот, предпочел промолчать и на все вопросы просто разводил руками.

— Что здесь произошло? — Первым делом поинтересовался Кэзухи, едва только якудзы, выбравшись из машины, подошли совсем близко.

Его удивление было вполне понятно и оправдано. Через осведомителя товарищи из Ямагути-гуми узнали, что самый главный отморозок со своими ближайшим дружками отправиться на встречу с жертвой, из которой планирует вытрясти побольше денег. То есть с Накамурой.

Якудзы сели этой троице на хвост сразу, но дали Такахаси время спуститься на парковку и начать разговор с Акайо. План Кэзухи был следующий. Они появляются в момент, когда Такахаси прессует жертву. На глазах у свидетеля жестко расправляются с охамевшим молодняком и оставляют три трупа там же, на стоянке.

Вокруг должны были художественно раскидаться кровь, кишки и, видимо, головы. Потому что в отличие от хангурэ, якудзы традиции чтут. На разбор полетов они явились с катанами. Реально. Я завис, когда услышал сожаление одного из якудз, что меч сегодня лишился законной добычи. Меч…Думал сначала он так глумится или образно выражается. Ни черта подобного.

Огнестрельное оружие при них тоже было, все-таки не идиоты, чтоб с клинком против пули идти, но я так понял, убить наглецов предполагалось именно катаной.