Потаповы&Potapoffs

– Ты чего? Куда ты подевалась, ведь решили ехать в автосалон.

– Джонни, ты теперь миллионер, а я простая девушка. У тебя теперь должны быть подружки под стать тебе.

Джонни разозлился, вернее, не просто разозлился, он пришел в ярость.

– Решила меня бортануть? Могла бы прямо так и сказать, а то развела цирлих-манирлих, еще слезы какие-то. На кой черт мне нужны другие подружки? Сама подумай. С меня одной матери на всю жизнь хватит. Давай решай, остаешься со мной или… прости-прощай. Только давай решай раз и навсегда. Второй попытки не будет.

Нора помолчала:

– Я, пожалуй, останусь. Только я не из-за денег, не потому, о чем твоя мать говорила.

– Считай, что матери у меня нет. Меня нашли в лопухах или, как ее там, в капусте. Погнали в автосалон, а то закроется. Нам еще надо успеть в ресторан. Ба будет ждать. Будем обмывать «Аркадию».

67. В Потаповске

Надя была в полном недоумении. Она всегда считала, что любовь – это удел молодых, таких как они с Сашкой. Какая может быть любовь в пятьдесят лет? В старости у людей совсем другие интересы: здоровье, рецепты засолки огурцов и все такое прочее. Сейчас, глядя на отношения родителей Сашки, в душу Нади закралось подозрение, а не любовь ли это? Как еще это можно назвать, если Пал Макарыч и тетя Лиза стараются не расставаться ни на минутку, все время держатся за руки, а иногда целуются, когда полагают, что их никто не видит. Видимо, родители Сашки – это какое-то исключение из правил, решила девушка. Надя не была бы Надей, если бы не стала досконально разбираться в вопросе. Она улучила минутку и задала прямой вопрос тете Лизе. Сашкина мама добрая, она не стала ругаться и даже не обиделась. Тетя Лиза улыбнулась и процитировала Тютчева:

Пускай скудеет в жилах кровь,

Но в сердце не скудеет нежность…

О ты, последняя любовь!

Ты и блаженство, и безнадежность.

Надо же, американка! А так хорошо знает русскую поэзию. Надя прониклась, но сомнения остались…

Павел был счастлив. Рядом с ним были Бетти, дети. Павел старался не думать о будущем и жить сегодняшним днем. Утром они с Алексом занимались в спортзале, потом бежали на речку купаться. Дома их уже ждали Надя с Бетти. На столе был накрыт завтрак. Алекс быстренько завтракал и уезжал на завод, а Надя работала дома. Потом Бетти с Павлом отвозили Надю на завод, вместе обедали и провожали до лаборатории. Потом наступали часы, когда Павел с Бетти блаженствовали вдвоем. Между собой они подсмеялись над наивной Надей, полагавшей, что в их возрасте любовь невозможна. Как бы не так! Вечерами Павел с Алексом частенько играли в теннис, а Бетти с Надей сидели на лавочке и наблюдали за игрой. За ужином Надя развлекала американцев русскими народными сказками и своими любимыми мультиками. Для Павла это была целая ниша, куда он раньше и не думал заглядывать.

В Америке Хоффманом занялась полиция, у нее возможностей было куда больше, чем у Боба. Полиция опросила всех сотрудников аэропорта, куда прилетел частный самолет Смита. Никто не видел человека в шрамах. Вероятно, шрамы на лице у Хоффмана были такой же обманкой, как и все, что он делал. Примерно в то время, когда улетел самолет Смита, в местный ресторан вошел хорошо одетый человек и провел там примерно час. Была ли у него сыпь на шее, официант не заметил. Человек видел, как взорвался самолет над океаном, и даже как-то это прокомментировал. Что он точно сказал, официант не запомнил. Скорее всего, летчик заплатил жизнью за то, что увидел настоящее лицо Смита – Хоффмана.

Дальше человек поел, расплатился и, видимо, покинул аэропорт вместе с людьми, прилетевшими в город регулярным рейсом. Боб прислал снимки с камеры всех, покинувших аэропорт. Павел с Бетти всех внимательно рассмотрели, но точно вычислить Хоффмана не смогли. Наиболее вероятным кандидатом был мужчина с шейным платком. Платок мог скрывать сыпь. К такому же выводу пришли Боб и Бенчик. Удивительно, но в архивах всех Потапофф не нашлось ни одной фотографии молодого Хоффмана. Бенчик вспомнил, что Фрэнк терпеть не мог сниматься.

Боб решил съездить в архив и поискать старые документы, связанные со смертью Хоффмана. Кто-то ведь регистрировал его смерть. Боб выяснил, в какой клинике якобы скончался Хоффман и кто попал в ДТП вместе с ним. Он передал в полицию имена всех, кто был с Фрэнком в клинике в это время. Не исключено, что Хоффман мог купить себе документы одного из умерших. Боб делал все, что мог, даже больше, чем мог, так как прекрасно понимал, каковы ставки в игре. Боб работал день и ночь, он предельно устал, но … Фрэнк Хоффман еще разгуливал на свободе.

68. Петрушка и Боб

В очередной раз Бетти и Павел уселись рядом с компьютером. Боб собирался рассказать им, отцу и матери новости. Он проследил весь путь колье, заказанного Кларой в Америке, до Потаповска. Теперь дело было за следователем Ереминым. Роман уже считал часы до момента, когда, наконец, будет оправдан. Клубок тайн потихоньку распутывался, оставалось только поймать Хоффмана. Боб выглядел совершенно измученным.

Дверь в комнату потихонечку приоткрылась, и там появился маленький носик в рыженьких конопушках.

– Дядя Боря, дядя Боря, – закричала Танюшка, – это ты? Почему ты не приезжаешь? Я жду, жду. Вчера мама целый вечер плакала, что ты ее забыл. Тетя Майя ее утешала. Я вчера тебя нарисовала, чтобы мама на тебя смотрела и не плакала. Маме не очень понравилось, сказала, что это каляка-маляка. Сейчас я сбегаю и покажу тебе.

– Танюша, давай познакомимся. Меня зовут бабушка Таня, – лицо у Татьяны Николаевны просветлело, – я – мама дяди Бори. Он очень любит тебя и маму, но сейчас очень занят, ему трудно вырваться к тебе. А ты не хотела бы приехать к нам? Мы бы с тобой сходили в зоопарк, покатались бы на аттракционах.

– Я бы поехала… – задумалась Танюшка, – только мама… Мама говорит, что мы английского не знаем, поэтому нам в Америке делать нечего. Дядя Боря меня учит английскому, когда приезжает, я все слова повторяю, почти каждый день повторяю, но почему-то быстро забываю.

– Танюш, давай я буду учить тебя английскому, – предложила Бетти. Если захочешь, быстро заговоришь. Я могу и с тобой, и с Петей, и с Никитой заниматься.

– Хорошо, тетя Лиза, я очень хочу выучиться, только я у мамы должна разрешения спросить. Я сейчас за своей калякой-малякой сбегаю, хочу дяде Боре показать.

– Боря, почему Рената плакала, вы что поссорились? – заволновалась Татьяна Николаевна.

– Ничего мы не поссорились. Просто я последние дни в архиве работал, туда с гаджетами не пускают. Нашим американским утром Петрушка была уже на работе – не до разговоров, а нашим вечером – она уже спала. Я ей только эсэмэски писал. Сегодня позвонил, а она, мол, не помню, кто вы такой, видите ли, у нее память девичья.

– Ну и что, ты спасовал? – отец был готов начать учить сына уму-разуму.

– Почему спасовал? Послал Петрушке СМС: «Приеду, выдеру!»

– Боря… – Татьяна Николаевна махнула рукой и не стала продолжать.

– Интересно, что ты получил в ответ? – Павлу было смешно.

Боб включил планшет и показал картинку. На ней был изображен кукиш, доминантой был длинный красный ноготь на большом пальце. Павел с Бетти дружно рассмеялись.

– Дядя Боря, дядя Боря, смотри, как я тебя нарисовала. По-моему, похоже получилось, вовсе это не каляка.

– Танюшка, Танюшка, иди домой, не мешайся, – раздался голос Петрушки за дверью.