Потери

– Яша! – укоризненно зыркнула на вопросившего вожатая. – Вечно ты со всякими глупостями!

– Отчего же глупости? – оживляясь, вступился за пионера Гиль. – Очень хороший вопрос. На самом деле на «роллс-ройсе» модели «Сильвер гоуст эль-пайн-игл» с пятиместным кузовом «Торпедо» я стал возить Ильича уже в Москве, после переезда сюда правительства. А вот до того, в Петрограде, мы с ним пользовались французской «Тюрка-Мюри-28». Шикарная, я вам доложу, машина.

– Это которая французская? – с видом знатока уточнил очкарик. – Четыре цилиндра, пятьдесят лошадей?

– Молодец, все правильно. Между прочим, до революции эта «француженка» принадлежала великой княжне Татьяне.

– Старшая дочь Николая Второго, – авторитетно прокомментировал очкарик.

– Снимаю шляпу. Это откуда ж такие познания в столь юном возрасте?

– А Яшка у нас того, на книжках малость свихнувшийся, – услужливо раздался неуставной комментарий из задних рядов. – ВыньДеркинд.

– Татьяну эту вместе с царем и остальными его детьми в 1918 году расстреляли, – невозмутимо продолжил демонстрировать эрудированность вундеркинд. – В Екатеринбурге. Который теперь Свердловск.

– Яков! Ну при чем здесь это? – заволновалась вожатая и поспешила свернуть покатившуюся не в ту степь дискуссию: – Так, ребята, внимание! Приготовились! Три-четыре!

Наталья по-дирижерски взмахнула руками и звонко крикнула:

– Руки?

– К ШТУРВАЛУ! – заученно рявкнул хор.

– Помыслы?

– К СОЛНЦУ!

– Нам высота не помеха! Сегодня?

– МЕЧТАЕМ!

– Завтра?

– ДЕРЗАЕМ!

Здесь пионервожатая взяла качаловскую паузу – не драматургии, а набора воздуха в легкие ради.

И – громыхнула вместе с детьми так, что на люстре закачались подвески:

– РЕ-БЯ-ТА ДВАД-ЦА-ТО-ГО ВЕ-КА!!!!

Следом в воздух в пионерском приветствии-салюте синхронно взмыли полтора десятка рук, от чего подвески закачались уже близко к критичному.

От финальной коды про двадцатый век у Степана Казимировича потемнело в глазах – затылок буквально разрывался на части.

Но, к сожалению, то был еще не конец мелодекламации.

– За отличную учебу, примерное поведение и активное участие в жизни дружины пионерского лагеря «Чкаловец», – торжественно загрохотала Хижняк, – право принять в почетные пионеры нашего лагеря старого большевика Степана Кази… ромо…мира… вича… Гиля… предоставляется пионерке пятого отряда Ирине Костомаровой! Внимание! Выйти из строя! Галстук па-ааа-вязать!

И вот тут-то в дело вступили барабанщики: четыре палочки в унисон застучали по голове Тиля, вступая в резонанс с болевыми пульсациями. Впадая в полуобморочное состояние, старый большевик непроизвольно качнулся: но не навстречу распираемой от гордости девчушке, а в сторону спасительного гостевого дивана. На который секундами спустя безвольно и сполз, покинув торжественную церемонию по-английски – не досмотрев и не попрощавшись. Последовавшего за этим его телодвижением истошного визга старшей пионервожатой Степан Казимирович, по счастью, уже не слышал…

Рассказывает Григорий Анденко

Очередная рабочая неделя началась у нас по-мусульмански.

То бишь с утреннего намаза в актовом зале, куда согнали всех, кто имел неосторожность появиться на службе почти (плюс-минус тридцать минут) вовремя. Между нечистыми и чистыми – сиречь оперативниками «с земли», одетыми, соответственно, по гражданке, и кабинетными сидельцами в форме – разницы не делали – мели всех зазевавшихся подряд. Разве что первых рассадили на галерке, подальше от сцены, а выглаженных и вычищенных обладателей эполет – поближе к президиуму.

Разумеется, мы с Захаровым угодили на мыс Африка [31] , о чем нимало не сожалели. Во-первых, здесь мы могли позволить себе вольность дружеского, вполголоса, общения. А во-вторых, на кармане у Мыколы сыскались тоненькие бутерброды черного хлеба с яйцом. Коими в данную минуту мы и скрашивали досуг под монотонный бубнеж приглашенного из главка «свадебного генерала».

– …руководители милицейских подразделений на местах должны понимать, что непременным условием последовательного и наступательного обновления форм и методов деятельности органов МВД является всемерное и всестороннее укрепление взаимодействия с трудовыми коллективами и общественностью. Эти взаимоотношения мы должны сделать максимально честным, открытыми и гибкими, а значит, по-настоящему партийными…

31

Так называется крайний северо-восточный выступ полуострова Камчатка. Впервые он был изучен и описан офицерами русского крейсера «Африка», производившего в 1882 году гидрографические работы в Беринговом море, отсюда и название.

– …Э-эх, мировой у тебя, Мыкола, закусон. Под него бы еще стопарик сюда!

– В понедельник, с утра пораньше? Ф-фи! Что за манЭры, Григорий?

– Между прочим, адмиральский час был законодательно утвержден еще Петром Первым.

– Вот они, ужасы царизма.

– Подлинный ужас в том, что до получки еще шесть дней, а у меня на кармане мыша на аркане. Вчера последнюю заныканную трешку барабану скормил.

– Сочувствую.

– Считай – растрогал.

– Займи. Только не у меня, естественно.

– Дело в том, о мой отзывчивый друг, что мои персональные лимиты доверия дежурной части исчерпаны еще в позапрошлом месяце. Фирсов на больничном, а Геращенков не даст.

– А Малькова?

– Я тебя умоляю!

– Согласен, это я не подумав шлепнул.

Малькова была майором, женщиной с интересной судьбой и кипучим жизненным опытом. Видала она перевидала таких вот, как мы с Мыколой, легавых каштанок. Она если когда и давала в долг, то исключительно под залог табельного оружия. Потому что получить в нашей дежурке ПМ просто сложно, а не сдать его в дежурку после работы – сложно до чрезвычайности…

– …сложные процессы происходят в сфере борьбы с уголовно наказуемыми формами извлечения нетрудовых доходов. Оценивая положение в целом, можно сказать, что в прошлом и текущем годах наращивались усилия по разоблачению опасных расхитителей, взяточников и спекулянтов…

– Чего он там? Про расхитителей?

– Говорит, разоблачать надо. Беспощадно.

– А-а! Слыхал, в прошлый четверг на запасных путях Витебской-Товарной трое работяг под предводительством путевого обходчика почти сотню литров спирта из цистерны намыли?

– Как это? Дырку прокрутили, что ли?

– Не, там все изящней было. Из нее накануне спирт перекачали, а на донышке какое-то количество осталось. Типа, списываемая утруска. Она же – естественная убыль.

– Так они что, внутрь залезли?

– Внутрь опасно. Пары и все такое. Но мужики нашли выход: сняв с железнодорожника китель, спускали его клифт на веревке, полоскали, поднимали и выжимали во все емкости, что обнаружились в округе.

– Ловко!

– Не то слово! До того как тара исчерпалась, понятное дело, напились. И прямо там, под цистерною, упокоились.