Потерянная любовь

Этот вопрос меня терзал больше всего. Все выглядело крайне подозрительно. Конечно, всему можно найти логическое объяснение, но тут я как ни пытался, не мог его придумать.

Мы остановились на ночлег в двухэтажном особняке персикового цвета с разросшимся газоном и пустой собачьей будкой. Надеюсь, хозяева забрали своего четвероного друга, когда покидали это место.

Уолтер с ноги выбил входную дверь.

– Не очень-то вежливо.

– Ты думаешь, кому-то есть до этого дело? – осведомился он, заходя внутрь. – Всем давно плевать на все, что происходит вокруг. Теперь все пекутся только о собственной шкуре. Разве не так?

Внутри было точно так же пусто, как и везде до этого.

– Я проверю второй этаж, может, удастся найти аптечку, где-то же они хранили лекарства, - сказал Уолтер, поднимаясь наверх по деревянной витой лестнице.

– Хорошо, я займусь первым.

– И в подвал загляни, если найдешь.

Исследования кухни и гостиной ничего не дали, кроме запасов еды и старых газет. Вся кухонная утварь выглядела так, словно только ждала, когда вернуться владельцы и снова ею воспользуются. В своих походах я привык наблюдать брошенные дома, но они отличались от тех, что мы успели исследовать. Эти дома словно стояли нетронутыми, как будет их хозяев просто взяли и выдернули с теплых местечек.

В подвале нашлось три канистры с керосином, неплохой улов.

– Эй, Уолтер, смотри, сколько еды и горючего. Может заберем?

Напарник спустился, неся в руках маленькую белую коробку. Аптечка? Хоть бы это была аптечка.

– На обратном пути заберем, сейчас нет смысла перегружать рюкзаки. Смотри, нам нужно найти для твоей девушки Литаниум.

– Он здесь есть? – кивнул я на белую коробочку.

– К сожалению, нет. Но тут есть бинты и антибиотики, это мы заберем точно. Они всегда пригодятся Гретте.

Надежда таяла, как снег на солнце.

– Прости, но я стараюсь, - Уолтер похлопал меня по плечу, пытаясь поддержать. Видимо, на лице все было написано, насколько великие надежды я возлагал на эту вылазку.

– Что будет если мы не успеем?

– Ребекка умрет.

– Мне жаль.

– Она еще жива! Не хорони ее раньше времени! – рявкнул я, и эхо крика поскакало по комнате, отпрыгивая от стен. – Извини, я не хотел срываться.

– Ты просто на взводе, брат, - проговори Уолтер.

– Хотя бы ты не повторяй через слово брат, хорошо?

Мой напарник рассмеялся.

– Тоже раздражает, да?

– Да, поднадоело уже.

Мы перекусили тем, что оставили после себя хозяева, сидя на пушистом ковре в гостиной. Спустилась тихая ночь, заглядывая в окна белесым глазом луны. Медленные плоские облака то и время скрывали ее из виду, лениво ползая по небу.

За окном послышался вой.

– Собака?

– Вполне, - ответил Уолтер, - возможно, ждет еще, что хозяева вернуться. Кстати я не заметил ни одного трупа здесь, тебе не кажется это странным?

– Я думал об этом. Нетронутые дома, отсутствие тел. Скорее всего, они бежали при эпидемии, если ты об этом. Хотя я видел один скелет почти сразу за путями.

Это непросто странно, это словно неоновая кричащая вывеска «Опасность! Опасность!»

– Да? Я не заметил.

Я устроился поудобнее на ковре, облокотившись на старый темно-зеленый диван.

– Он выглядел… Странно. Вся верхняя часть была обглодана до костей, а нижняя почти не тронута.

Уолтер задумался.

– Может, дикие животные? Я не знаю, ладно, нам нужен отдых. Спать будем по очереди на втором этаже. Я первый заступаю на вахту.

Ребекка

Я до ночи просидела у Гретты в кабинете. Она постоянно брала у меня разные анализы, пичкала разноцветными таблетками и что-то записывала в свой блокнотик. Дышать становилось все труднее и труднее, теперь я могла позволить себе лишь поверхностное дыхание, частное и болезненное.

Она точно врач? Она точно мне поможет?

– Все настолько плохо?

– Ты слышишь, как ты дышишь? – волосы ее растрепались, а глаза покраснели от многочасовой кропотливой работы. Она попросту устала со мной возиться. –Болезнь прогрессирует, я дала тебе сильное лекарство, которое должно значительно замедлить все процессы, что протекают внутри.

– Ты вводишь меня в состояние искусственной комы? Это так называется?

Гретта отошла к столу и сделала очередную запись в блокноте.

– Нет, скорее заставляю твой организм максимально тормозить все процессы. Ближайшие пару дней ты проспишь, я надеюсь.

В ее глазах читалась недосказанность. Не нравится мне этот разговор.

– Я же могу умереть за эти дни, да? Ты это боишься мне сказать?

Вижу, как забегали глаза Гретты, ведь я попала в самую суть.

У меня нет пяти дней.

Даже попрощаться не успела толком.

Опустив лицо в ладони, с силой прижала их, стараясь сдержать внутренние всхлипы.

– Да, Ребекка, прости, но дождаться их с вылазки будет очень тяжело. Я делаю все, что в моих силах, но я не всевышний Бог. Даже я не могу поставить мертвого на ноги.

– Но я-то еще не умерла! Где же Тайлер со своими речами про великую миссию для спасенных? Где он сейчас? В чем заключается моя миссия, если я так глупо умру от какого-то там осложнения? Или Бог пометил всех, кроме меня?

Гретта молчала. Ей нечего было мне ответить.

– Теперь я могу идти?

– Нет, ты останешься у меня, я постелю тебе в соседней комнате. Мне необходимо постоянно наблюдать за твоим состоянием, если вдруг что-то пойдет не по плану.

Да, ведь если ты допустишь, что я умру, Алекс закопает тебя живьем.

– Хорошо, а что у нас по плану?

Таблетки начали действовать, я чувствовала, как выравнивается мое поверхностное дыхание, как веки наливаются свинцом, становясь тяжелыми. Жутко захотелось спать, даже руки стали весть по сто килограмм каждая.

Пока Гретта отвернулась, я незаметно украла с ее стола листок бумаги и огрызок карандаша.

– По плану наблюдать за тобой, прилагая все силы на поддержании тебя…

– В приемлемом состоянии, я поняла.

– Пойдем, я тебя уложу.

В квартиру внезапно, совсем без стука, зашел Тайлер, радостно улыбаясь нам с Греттой, словно только что выиграл большой куш в лотерею. Он всегда ходит с приклеенной улыбкой на лице?

– Как дела, Ребекка?

– Бывало и лучше, - прохрипела я.