Потерянное одиночество

Флерсы ошарашено смотрели на окна и только Пижма безучастно таращился перед собой. Как же это все больно – его безучастность, страх Мальвы, отчаяние близнецов.

– Лиан… «Помоги мне», - добавила я мысленно. Он оставил Мальву и обнял меня, отдавая все что есть. На этот раз его сила была похожа на пасмурное утро, сырое и прохладное, но обещавшее теплый день. Теплый день это я. Мне надо быть сильной, разогнать туман и холод… С щемящей болью я вспыхнула белым и отдала все Лиану, он поймал, заходив крыльями переработал и вернул часть мне, я опять полыхнула, было уже не так больно, но все равно… Неужели я теперь все время буду генерировать белую силу с болью в сердце, или это пройдет? Мы раскачивали друг друга, Лиан аккуратно управлял силой, а мне пришлось сконцентрироваться на том, чтобы не замечать боль и не сбиваться с ритма. Наконец Лиан остановился, наполнив себя целиком и отдав мне лишь излишек, это было не по правилам, но я не возражала.

Флерсы… Наверное, это было очень жестоко с нашей стороны – вот так раскачиваться у них на глазах, это все равно что есть рядом с умирающим от голода или целоваться перед тем, кто потерял любимую.

Лиан пошел к близнецам, а я к крылатым. Нарочито медленно я поднесла ладошку к лицу Мальвы, она принюхалась, глядя мне в глаза, а потом несмело коснулась губами моей руки. А коснувшись, уже не могла оторваться, уткнувшись мне в ладонь, она тянула и тянула, не замечая что я и так отдаю, она пыталась высосать мою силу, когда ее надо было просто глотать.

– Мальва…, - я отобрала руку, она потянулась за ней, упав на меня, я обняла ее и посадила на колени, она была каменной от страха и расстройства.

– Простите, госпожа, простите…- залепетала она.

– Мальва, - как можно мягче сказала я, поглаживая ее, - не надо так высасывать силу, я сама ее отдаю, понимаешь?

Она неуверенно кивнула.

– Не понимаешь? – переспросила я.

Она замерла как испуганный зверек. Ну что с ней делать?

– Не бойся. Давай попробуем еще раз, только постарайся не тянуть, представь, что это блюдечко с медом, хорошо?

Она кивнула вполне уверено.

Я случайно бросила взгляд на Лиана и замерла, похолодев – вроде бы близнецы не делали ничего плохого, но они с такой жадностью впились в него, что казалось сейчас начнут кусать и есть. Лиан же обмяк, позволяя им все, и только крыльями шевелил, кормя их.

Я ссадила Мальву, подошла и грубо выдернула его из цепких рук и поставив себе за спину, молча посмотрела в глаза сначала одному потом второй, не выдержав моего взгляда они опустили глаза.

– Вы можете себя контролировать? – не ожидала, что это прозвучит так строго.

Бескрылый поднял на меня глаза.

– Нет.

Это слово камнем упало между нами. Эти двое действительно уже не флерсы, они могут навредить своему сородичу, могут взять лишнего калеча его, а может и убивая, а ни один флерс никогда не навредит другому.

Лиан сзади меня всхлипнул. Ну нет…

– Держаться! Не раскисать, слышишь? Держаться! – я встряхивала его ухватив за шею, это подействовало.

– Значит так, - обратилась я к близнецам, - будете кормиться с амулетов, с воды, компотов, печенья, ясно? А потом, когда будет поспокойнее, я вами займусь.

– Это бесполезно.

– Это еще почему? – зло спросила я.

Бескрылый встал выпрямившись, приглашая всмотреться в него vis-зрением, что я и сделала.

С ним творилось что-то непонятное, на всех центрах были какие-то черные наросты-мешки, зеленые вены и артерии почти не просматривались, вообще сосуды были ужасающе узкими, но вопреки всем правилам в сердечном и рацио горел белый огонек. Я поискала белые вены соединяющие центры и не нашла, сила была заперта в них, зато, присмотревшись, я увидела сосуды между черными наростами. Какой ужас… Получая все время черную силу и не имея возможности ее переработать или вывести, они закапсулировали белый резерв и создали резервуары для черной. Но не только мы подчиняем силу, сила подчиняет нас, и черного в бескрылых было слишком много, настолько много что они уже не были хозяевами себе, они чуть не покалечили Лиана, хоть и не хотели этого.

– Убейте нас, - тихо попросил бескрылый, - Вы ж видите, мы опасны, мы недо-вампы.

– Ну знаете ли, вы недо-вампов не видели, вам до них еще очень далеко, - я поборола вспышку раздражения от их очередной суицидальной просьбы и уже говорила спокойно. – Выслушайте меня и запомните – вы разумные, значит вы можете управлять собой. Вы можете не поддаваться черноте, не позволять ей контролировать ваши действия. Вы можете себя контролировать. Можете и должны. Я смогу вам помочь так или иначе, но вы сами должны этого хотеть, должны всегда сопротивляться черной силе.

Они слушали, глядя как бы внутрь себя.

– Вы действительно сможете нам помочь? – спросила девочка.

– Да, я могу день за днем кормить вас белой силой и рано или поздно мы вытравим черноту.

Близнецы синхронно кивнули и уселись рядышком

– Лиан, без меня не корми их, мне надо увидеть и разобраться что происходит, надо знать, как распределяется сила.

– Хорошо.

Я вернулась к Мальве, а Лиан сел в сторонке пустым взглядом уставившись на светящиеся окна, близнецы тоже смотрели на них. Окна завораживали мерцанием, казалось, что сейчас поздний вечер и лучи садящегося солнца перекрывают невидимые ветки.

– Мальва, как блюдечко с медом, - напомнила я и подставила ладошку. Девочка принялась вылизывать мою ладонь как будто там действительно был мед, мне было щекотно и хорошо от того, что она не тянула силу, а принимала. Центры и вены флерсы были очень малы и ей понадобилось совсем немного, чтобы наполниться и начать «пьянеть», сила принялась бесконтрольно разгуливать по телу.

– Хватит, малышка, хватит. Завтра я опять покормлю тебя.

– Правда?

– Правда, маленькая, спи.

– А Пижму покормите? – озабочено спросила она.

– Конечно, маленькая, спи.

Тут она, уже счастливо улыбнувшись, закрыла глазки и уснула.

А я подивилась тому, как преобразила ее даже такая небольшая порция силы. Волосы из неопределенно темных стали богатого темно-красного с сиреневым отливом цвета, крылья из серых стали розовыми с салатовым по краям, а на побелевшем теле четко проступили уродливые шрамы от железа, их было много, слишком много для такого маленького хрупкого тельца.

Я перевела взгляд на Пижму, серый… волосы серые, глаза серые, сам серый… Ничего, малыш, рано или поздно мы увидим ярко-желтый цвет твоего цветка. Я посадила его к себе на колени и, поглаживая, по капле вливала силу. Я где-то читала, что и у людей бывает подобное, когда они ни на что не реагируют, такое случается, если они пережили что-то очень плохое и остались живы, но они боятся жить, не зная, что это плохое уже кончилось. В этом случае с ними ласково разговаривают и успокаивающе поглаживают, как младенцев, чтобы до них дошло, что опасность миновала, что можно раскрыть глаза и начать видеть, слышать, понимать. У Пижмы рацио-центр был закрыт, он уменьшился, сжался, но вены и артерии по прежнему подходили к нему, значит он мог восстановиться. Пижма, как и близнецы, запер белую силу в центре, но видно что-то сделал не так, и заперев, не смог сохранить разум. А может, с ним случилось что-то плохое, как с теми людьми, кто знает.

Лиан подошел к нам и сев рядышком на топчан обнял меня. Девочка-Ландыш бросила на нас взгляд и замерла, ее лицо на мгновение исказилось болью и отчаянием, но она тут же отвернулась. Я как будто увидела нас ее глазами: переполненная Мальва спит у меня за спиной, Пижма в моих объятиях потихоньку наполняется силой, а Лиан по чуть-чуть обменивается со мной… и они, черные близнецы, в стороне, чтобы не портили идиллию, не воняли мертвечиной в нашем цветнике.

– Ландыши, - позвала я, - идите к нам.