Потерянное одиночество

– Вамп захватил власть, оставив в живых белого главу города, розового, кажется.

– Мда, розовую, мою женушку бывшую, мать Венди. Вамп оставил ее в живых это да, но она очень пострадала и предпочла уединиться на ферме со своим теперешним «весенним» мужем. А розовые, уйдя из Майами попытались прижиться в Саванне, но тамошний глава назначил высокую плату силой, для многих непосильную… каламбур… Мда… Я пригласил дочку к себе сюда в Нью-Йорк, а она и друзей притянула, всех. Уж простите, что вышло все это без вашего ведома, но раньше не требовалось предварительного согласования, чтоб приехать и жить.

– И сколько розовых?

– Да немного, всего-то дюжина, это с Венди и Ники вместе.

Девчонки выжидающе смотрели на меня.

– Я не вижу причин быть против, город большой, да, на Манхеттене места уже нет, а Бруклин, Куинс, тот же Саттен…- я пожала плечами, - пускай селятся.

– Вообще-то мы при университетах живем, - обронила Венди, - со студентами.

Вот оно что, теперь ясно, почему они так юно выглядели, ну что ж весьма удачно вышли из положения – когда еще радоваться жизни и сексу, как не в студенческие годы.

– Так может вам лучше в университетские городки? – спросила я.

Венди пожала плечами.

– Ну если здесь не приживемся то ничего другого не останется. Просто страшновато самим селиться, без общины – мы сами еще слабы, а защиты просить будет не у кого, если вдруг что.

– Понятно.

– Леди, время идет, - вмешался Шон, - давайте я вас подпитаю. А потом, девочки подключатся, если вам не хватит.

– Шон, я… я никогда не имела дела с divinitas, никогда не кормилась…

– Да, я слышал, что у вас пунктик насчет этого. Я принесу клятву не вредить и все сделаю сам, не переживайте, у меня опыта в этом хоть отбавляй.

И он увлек меня в гостиную, а девчонки остались возле окна-двери высматривать подмогу.

Когда мы остались с Шоном наедине я вдруг засмущалась, не зная что делать и чувствуя себя крайне неловко, такого никогда не было с мужчинами-людьми. Он почувствовал мою скованность и ласково улыбнулся

– Клянусь Светом и Тенью что не замышляю зла, а желаю вернуть долг благодарности, - он прошептал клятву мне в ушко, как изысканный комплимент.

Я улыбнулась и расслабилась, Шон сел на диван, а я оседлала его, подставляя щеку и шейку под поцелуи-подарки, его руки ласково и нежно исследовали мое тело, незаметно освобождая от одежды. Вскоре мне самой захотелось узнать его силу на вкус, я нашла его губы и взглядом спросила разрешения, он открылся, предлагая всего себя.

– Ты… часто так открываешься? – не удержалась я от вопроса, в предвкушении принюхиваясь к его силе.

– Я хочу, чтобы ты мне доверяла, и я знаю, что ты не навредишь мне.

– Не боишься, что я вдруг захочу иметь такого вкусного раба? – его сила пахла корицей и ванилью, наверняка она будет вкусной.

Его не напугал мой вопрос.

– Нет, не боюсь…Ну же…возьми… - и он подался ко мне. Я впилась поцелуем, выпивая предложенный подарок. Его сила оказалась горячей и пьянящей как вино, мягкой, сладкой, даже чуть приторной. Она дарила калейдоскоп образов, в них трудно было разобраться, но я видела Шона другим: смуглым жгучим брюнетом средних лет в просторных восточных одеждах, а он оказывается, не молод, ему под тысячу, если не больше. Я выпила все, что он дал, и отстранилась, распределяя и конвертируя. Я опьянела, опьянела как человек, вроде бы я все понимала, но соображала с трудом.

– У… глазки разбежались…, ничего, это быстро пройдет.

Его губы нашли мою грудь и я сладко мерцала красным от нежных ласк, когда же он разобрался с тесными джинсами и дал волю рукам, я стала вспыхивать и кажется, стонать в голос. Он действительно знал, что делал, и опыта у него было предостаточно – в считанные минуты я переполнилась, но он и не думал останавливаться. Тогда я вжала его плечи в спинку дивана, отстраняя от себя, и влила в поцелуе излишек, стараясь при этом еще как-то остановить его умелые руки, но не тут то было, он лишь сменил тактику на более мягкую и нежную, и я повинуясь его ласкам продолжала уже не так ярко вспыхивать, отдавая ему лишнее, наполняя его. Так длилось недолго, он тоже быстро наполнился и, наконец, угомонился. Мы расслабились, глядя друг на друга. Генерируя, я протрезвела, он же наоборот опьянел, на его лице блуждала улыбка, а глаза не желали фокусироваться.

– Я твой… Я весь твой, - прошептал он, закрывая глаза, продолжая поглаживать мои ноги.

Я не обратила на эти слова внимания, спеша переработать силу.

– Что-то не так? – озабоченно спросил он.

– В смысле? – удивилась я.

– Тебе что-то не понравилось? Я слишком спешил? Просто я не знал, что ты сможешь так мощно генерировать.

– Шон, Шон, успокойся, все отлично.

– Тогда почему?

– Что почему?

– Почему ты не хочешь меня?

Я что называется «зависла» в попытке осмыслить.

– Почему ты не хочешь меня «взять»?

Я потеряла дар речи, «взять» имеет для нас только одно значение – лишить свободы, сделать своим.

– Ты хочешь, чтобы я поставила на тебя печать принадлежности? – уточнила я.

– Ну да…

– Шон… Зачем? Ты настолько не ценишь свою свободу? – я не могла понять.

– Какую свободу, Пати? Свободу собирать силу по крохам и жить впроголодь? Я не припомню, когда в последний раз пьянел от силы, а сейчас… не прошло и десяти минут, а мы оба полны под завязку. Ну неужели я тебе не нужен? Пати… От тебя бы я принял и рабскую печать, но ты ведь не настолько жестока, чтобы поставить ее.

Я в шоке обдумывала услышанное.

– Я бы приехал к тебе, - продолжил он, - даже если б не нужно было просить за Венди и ее друзей. Я мечтал о возможности пригодиться тебе, возможности доказать что я полезен…

– Волки приехали! – с этим криком Ники вбежала в комнату, - Вы только начали или уже…

– Уже, - я встала и застегнула джинсы – Позже, Шон, сейчас я никакого решения принять не могу.

Голова шла кругом, то ли от остатков чужой силы, то ли от всех этих приключений и предложений.

– Хорошо, я буду ждать.

– И наши! Наши приехали, - крикнула Венди.

– Ну, что? Придется выходить из укрытия, - сама себе сказала я.

– Да, - поддержал меня Шон, - им все равно не дадут так легко зайти сюда, а лорда Седрика и его волков еще и защита не пустит.

Точно, я напрочь забыла об этом. Бегом забрав из флерсной саблю и жалея, что оставила пистолет на работе, я подошла к выходу. Девчонки и Шон уже были глуповато-смешливы.

– О, сабля! – среагировал Шон, - Отдайте, леди, еще порежетесь.