Потерянное Освобождение

— Как обычно, — голос Коракса обрел силу, его слова добавляли уверенности и воинам, и ему самому. — Мы отступим, восстановим силы и продолжим сражаться. Гвардия Ворона не в последний раз встретилась с предателями. Это поражение, но еще не конец. Мы еще вернемся.

Пелена облаков скрыла Исстван-5 от взора примарха, и он больше не думал о погибших.

Кораксу было невыносимо смотреть на мрачные лица своих воинов, поэтому он покинул их, чтобы на краткий миг обрести спокойствие в проходе, ведущем к кабине пилотов. Оставшись наедине с собой, он обдумал случившееся.

За последние сто дней он дважды смотрел в лицо смерти, и оба раза ему удалось выжить. Коракса не страшила гибель в бою — подобная угроза была обыденностью для любого легионера или примарха. Он находился в нескольких шагах от смерти, ближе, чем считал возможным.

Коракс пригнулся, чтобы не удариться о потолок, прислонился спиной к стене, вытянул и уперся ногами в противоположную сторону прохода. Затем снял шлем и бессмысленно уставился на помятую решетку лицевой части, прежде чем уставшие пальцы выронили его. Он заметил на своих доспехах множество царапин и трещин, искусные гравировки покрылись вмятинами от болтерных снарядов, вычурные рисунки исчезли от лазерных выстрелов и взрывов ракет. Под слоями пластстали и керамита ныли раны. Коракс чувствовал запах собственной крови, запекшейся на десятке тяжелых ранений.

Благодаря острому слуху примарх улавливал слабый треск приемника в брошенном шлеме, его подсознание впитывало поток информации, пока разум витал где-то далеко. Опасность еще не миновала. Он знал, что следовало связаться с Браном и выяснить обстановку, но пока не мог заставить себя сделать это. Судя по вокс-сообщениям, где-то неподалеку находилась боевая баржа Пожирателей Миров. Послушав еще пару секунд о позиции и курсе предателей, Коракс понял, что ранее корабль Пожирателей Миров шел на сближение, но теперь медленно удаляется от флотилии Гвардии Ворона. Примарх счел угрозу минимальной и погрузился в воспоминания о недавних событиях.

Опасность следовала за ним по пятам, сколько он себя помнил, а война была его призванием. Коракс никогда не боялся смерти и даже против сильнейших врагов Императора сражался с твердой верой в победу. Девяносто восемь дней разрушили эту уверенность. Девяносто восемь дней он находился на шаг впереди своих преследователей. Сто дней на него вели охоту его братья-примархи. Девяносто восемь дней постоянного движения, атак и отступлений, контрударов и уклонений.

Он вздрогнул, вспомнив начало этого часа испытаний, когда предатели явили истинное лицо и Коракс едва не погиб от рук своего брата, Конрада Керза, которого называли Ночным Призраком. Коракс знал, что его считали одним из лучших бойцов Императора, и он никогда не считал Керза равным себе. Примарх Повелителей Ночи был недисциплинированным, подверженным как случайным вспышкам гениальности, так и моментам эмоциональной слепоты, которые Коракс мог использовать со смертоносной эффективностью. Но в тот момент в Ночном Призраке присутствовало нечто, что встревожило примарха Гвардии Ворона: аура, которая проникла в саму душу Коракса и нашла там слабину. Ненависть Керза шокировала Коракса, она внесла свою лепту в опустошенность, которую он ощущал после предательства Гора и своих братьев-примархов, но это не оправдывало его бегство.

Страх. Столкнувшись со своим безумным братом, он на мгновение познал страх, и теперь, находясь в безопасности полета, Коракс понял, что испытал подлинный ужас, когда заглянул в глаза Ночному Призраку.

Они были созданы из одного материала, Коракс и Керз, существа, которые выросли в тенях и страхе.

Керз жил на погруженных во мрак улицах и переулках Нострамо Квинтус; детство Коракса прошло в туннелях и подземельях тюремной луны Ликей. Керз и Коракс обитали на мирах, подчиненных воле злодеев, где слабые и беззащитные тяжело трудились до самой смерти ради власти и удовольствия других.

И тогда, осознав неимоверную злобу Ночного Призрака, Коракс понял, как близко он сам находился от того, чтобы превратиться в существо, которое хотело убить его. Их жизни представляли собой две стороны одной медали. Коракс оказался среди образованных людей, обладающих добрыми сердцами. Керзу же так не повезло, и в конечном итоге он превратился в воплощение мести и ужаса.

Керз заставил Коракса увидеть себя таким, каким он мог стать, если бы другие не привили ему культуру и принципы чести. В этот момент не страх перед Керзом обезоружил Коракса, но ужас перед самим собой, и вместо того, чтобы уничтожить объект своих страхов, он, к своему стыду, сбежал.

Теперь, оказавшись в проходе ревущего и содрогающегося десантного корабля, Коракс презирал себя за тот миг трусости. Ему следовало остаться и сразиться, следовало убить Ночного Призрака, а после и жалкого Лоргара из Несущих Слово, лишив повстанцев двух примархов, хотя бы и ценой собственной жизни. Возможно, именно поэтому он так жаждал погибнуть от рук Ангрона, отдать себя на заклание Пожирателю Миров, чтобы только избавиться от стыда проявленной слабости.

Дверь в кабину пилотов с шипением открылась, и Коракс тут же выпрямился, насколько позволял потолок, вновь превратившись в примарха Гвардии Ворона, повелителя Освобождения и лорда легионеров-астартес. Второй пилот вздрогнул, увидев Коракса прямо за дверью, на его молодом лице читалось удивление.

Примарх улыбнулся, чтобы немного успокоить юношу.

— В чем дело? — осведомился Коракс.

— Простите, лорд, вы не отвечали по воксу. Командор Бран на связи.

— Хорошо, — одобрительно кивнув, ответил Коракс. — Сейчас с ним переговорю.

Когда второй пилот нырнул обратно в кабину, Коракс взглянул ему за спину, в иллюминатор. Впереди росла в размерах боевая баржа командора Брана, темным пятном выделяясь на фоне звезд. «Мститель», который Коракс в последний раз видел на орбите Освобождения, теперь прибыл к Исствану, и, несмотря ни на что, вид корабля приободрил его.

Из дорсальной части «Мстителя» вырастали турели бомбардировочных орудий, которые нацелились на лежащий внизу мир. Затем показались орудийные батареи, палубы массивных ракетных установок и орудий, походивших на оскаленные клыки гончей. Пилот направился к яркому свету посадочных палуб, десантный корабль сменил курс, из-за чего на приподнятом носу боевой баржи завиднелся символ Гвардии Ворона.

За боевой баржей просматривались точки света, куда ярче звезд — плазменные двигатели других кораблей. Когда эвакуация подошла к концу, крошечные десантные корабли и шаттлы устремились к черным судам. Флотилия уже разворачивалась, приготовившись исчезнуть в космосе вместе со спасенными легионерами.

Коракс вновь улыбнулся, в этот раз от облегчения. Он не понимал, каким образом Бран здесь оказался, но тем не менее был рад этому. Смерть от рук Ангрона стала бы достойным концом, но, поразмыслив над этим еще раз, Коракс был рад тому, что выжил, дабы сражаться и дальше.

Бран стоял на посадочной палубе, наблюдая за приземлением десантных кораблей. Из первых транспортников уже высаживались пассажиры. По рампам устало сходили выжившие Гвардейцы Ворона.

Они представляли собою ужасное зрелище. Большинство были ранены. Их доспехи походили на лоскутные одеяла — тут сверкнул серебром наплечник Железных Воинов, там мелькнул красный нагрудник Несущих Слово. Броня была потрескавшейся и разбитой, покрытой кровью и грязью, и на каждом лице, в которое смотрел Бран, были видны следы безмерной усталости. Последние выжившие в резне у зоны высадки невидяще брели по посадочной палубе, приветствуемые улыбками и радостными возгласами воинов Брана.

К ним тут же заторопились сервы с подносами, заставленными едой и напитками, которые легионеры принялись поглощать с волчьим аппетитом, насыщая сверхчеловеческие организмы, до предела истощенные длительной партизанской войной. С них сняли наплечники и забрали на ремонт оружие, в то время как апотекарии, технодесантники и их помощники занялись уходом за ранеными и устранением поломок.

Хотя события, которые привели к возвращению выживших, были из ряда вон выходящими, доктрина легиона оставалась неизменной. Битва, в которой они победили, проиграли или просто выжили, осталась в прошлом, а их вскоре ждало следующее сражение. Воин, не готовый к бою, — не воин. Пусть они измождены, у них закончились боеприпасы, доспехи иссечены, а боевой дух как никогда низок — Гвардия Ворона находилась в зоне боевых действий, поэтому легионеры перевооружились и позволили технодесантникам и апотекариям оказать им помощь, дабы в случае необходимости они оказались в состоянии сражаться.