Потерянное сердце

— Правда? — спрашиваю я. — Я... хм. Я не рассказал родителям о том, что случилось на этой неделе.

— Сейчас подходящее время, не лучше и не хуже любого другого дня, — говорит Кэмми, глядя вниз на свои пальцы. Я вижу, что она все еще носит кольцо, и хотя не расспрашивал Кэмми об этой части ее жизни, может быть, мне стоило. Кстати, и мое обручальное кольцо все еще на мне. Возможно, пора осознать, что за последние четыре дня все кардинально изменилось.

— Я должна все рассказать и моим родителям.

Я не завидую ей. Родители Кэмми не казались мне понимающими.

Не знаю, как сказать «нет» Кэмми, особенно когда Эвер сидит между нами. Не хочу, чтобы она думала, будто я не хочу рассказывать маме и папе о ней и о ситуации с Тори. Я очень надеюсь на длинный язык Хантера. Вряд ли он удержит в себе то, что я выдал ему вчера. Я знаю, он бегает к маме и папе каждый раз, когда с кем-то из нас случается какая-то неприятность. Может, сам Хантер и не знает, что я знаю, но это так. Обычно я не рассказываю ему то, о чем не хочу рассказывать маме и папе. Потому и держал существование Эвер в тайне. Хантер держит свои чувства за семью печатями, но с удовольствием рассказывает о моих.

— Хорошо, — говорю я. — Но ты вроде хотела уехать пораньше?

— Я не горю желанием бросаться в омут с головой. С удовольствием оттяну момент.

Могу с этим согласиться.

— Если бы я мог сделать так, чтобы вы не уезжали, — говорю я им.

— Почему он не может поехать с нами? — спрашивает Эвер Кэмми.

— Это сложно, — быстро отвечает Кэмми.

Так ли это? Мне кажется, что причин у Кэмми больше, чем те, которые она озвучила.

— Ты хорошо выглядишь, Эвер, — говорю я ей.

Темный макияж за последние несколько дней медленно исчез с ее лица. Эвер одета в новую одежду, которую, полагаю, прикупила ей Кэмми, зачесала волосы от лица, и я вижу ее такой впервые. Взгляд притягивает родинка под ее ухом, похожая на падающие звезды. Так странно видеть этот знак на ее коже спустя столько лет.

— Это потому что ты больше похожа на меня без всей этой косметики, понимаешь?

Она смотрит на меня, и я понимаю, что если бы растил ее, то уже привык бы к этому выражению ее глаз, но поскольку это не так, с каждым таким взглядом люблю ее все больше.

— Мои родители немного странные, — предупреждаю я.

— То есть, такие же, как вы? — отвечает Эвер, явно гордясь своей колкостью.

— Именно, — говорю я, закатывая глаза и ухмыляясь в ответ.

Мы подъезжаем к дому, и меня почти не удивляет, что Хантер уже здесь. Как будто он знал, что мы приедем, а может просто заезжает сюда каждое утро перед работой, не знаю. Но это было бы странно. Он женат и все такое.

— Сначала я зайду один, ладно?

— Конечно, — говорит Кэмми, тревожно вздыхая.

Достаю Гэвина с заднего сидения и вхожу в дом. Все сидят в гостиной, глядя на меня так, словно я вдруг заявился домой голым.

— Гм, доброе утро?

— ЭйДжей? Что ты здесь делаешь? — спрашивает Хантер, и голос его звучит виновато.

— Привет, дядя!

— Олив, разве ты не должна быть в школе? — спрашиваю я.

— Нет! — кричит Лана с кухни. — Сегодня день учителя, поэтому мы решили немного побыть здесь.

Ну, по крайней мере, есть реальная причина, почему они здесь. Я уж предположил, что Хантер помчался сюда, чтобы рассказать маме и папе о том, что должен был сказать им я. Но я знаю, что он это уже сделал.

— Ты должен быть на работе только через час, Хант. Рановато ты сюда заехал, не так ли? — спрашиваю брата, сверля его взглядом, показывая, что точно знаю, почему он здесь. Этот ублюдок сдал меня.

— Просто хотел начать пораньше, — говорит он.

— Ты…

— О, ЭйДжей, — говорит мама, поднимаясь со стула и направляясь ко мне. — Могу я с ней познакомиться?

— Серьезно? — спрашиваю я, глядя на Хантера. — Сейчас семь тридцать утра. Ты, видимо, едва не помер от напряжения за ночь, удерживая в себе столько информации.

— Точняк, — говорит Хантер, ухмыляясь.

— Я знал... — подает голос папа из угла гостиной, опускаясь в кресло с виноватым выражением лица.

— О чем вы говорите?

Что именно он знал? У Хантера было достаточно времени, чтобы рассказать им и о Тори, и об Эвер.

— Я знал, что ты сделал ребенка этой девушке. Слышал, как ты разговаривал с ней ночью, когда я был в ванной. Знаешь, какая тонкая стенка между ванной и твоей спальней?

— Да, пап, я знаю. И я тоже иногда слышал гораздо больше, чем хотел бы слышать.

— ЭйДжей! — возмущается мама.

— Почему ты мне не говорил? — спрашиваю я отца.

— Потому же, почему не говорил твоей матери.

Мама выглядит разозленной, и она не стесняется своей злости.

— Как ты мог скрывать это от меня? — спрашивает она. — Я его мать!

— Это был не мой секрет, дорогая. Я посчитал, что наш сын придет к нам, когда будет готов. Я не думал, что это будет тринадцать лет спустя, но знал, что в конце концов он придет.

Не могу поверить, что папа так долго хранил мою тайну. Видимо, длинный язык достался Хантеру от мамы.

— Ты собираешься… — начинает мама, а затем замолкает.

— Мы хотим попытаться отменить удочерение. Ее приемные родители погибли.

Мама обхватывает себя руками и что-то бормочет себе под нос.

— Это возможно? — спрашивает она.

— Я не знаю, мам. Но это долгий процесс. Кэмми везет ее в Пенсильванию, чтобы разобраться со всем этим.

— А ты не едешь? — в голосе папы слышится гнев.

— Кэмми не хочет, чтобы я уезжал.

Мама проходит мимо меня, чтобы сесть на диван рядом с Хантером.

— Это и так уже слишком много для меня, чтобы принять сразу, но я должна знать… Хантер начал говорить о Тори, когда ты приехал. Она в порядке? Ей явно это не понравится.

Повезло. Хантер не зашел так далеко.

Я качаю головой.

— Это еще более длинная история.

— Она бросила тебя, да? — спрашивает папа.

— Гарольд! — возмущается мама. — Почему ты сразу думаешь про что-то подобное? Я уверена, все можно уладить.

Если бы это было так просто.