Потерянные души Уиллоубрука

— Не похоже, чтобы Уэйна озаботила твоя угроза.

Эдди глянул на санитара, и во взгляде его сверкнула ярость.

— Он думает, я шучу, ведь мы оба знаем, что бывает, когда сослуживцы стучат друг на друга. Если я его сдам, мне придется вечно оглядываться, идя в одиночку к машине, даже если Уэйна уволят.

— Другими словами, — сказала она, — ты ничего не можешь сделать.

— Я уверен, что мы с дядей что-нибудь придумаем, но даже если я смогу доказать, что Уэйн по уши завяз, привлекать к тебе еще больше внимания я не хочу. И не надо, чтобы его уволили прямо сейчас. Сама подумай, он ведь позволяет нам разговаривать. А другой может и не позволить. К тому же с него станется сослать тебя в яму, и нам конец.

— Так что же, по-твоему, я должна делать, что он захочет?

— Нет! Я совсем не это имею в виду.

— А что тогда? — У Сейдж задрожал подбородок. — Как мне добиться, чтобы он ко мне не лез?

Эдди ласково взял ее за руку, сжав пальцами ладонь, и встревоженно заглянул в глаза.

— Не знаю, — признался он. — Все, что я могу сделать, — это попытаться как можно скорее вытащить тебя отсюда.

Впервые чуть ли не за целую вечность кто-то прикоснулся к ней по-доброму, ласково, но Сейдж, по-прежнему нервничая, отняла руку.

— Извини. Я знаю. И спасибо тебе за заботу.

— Ты, главное, держись, — сказал Эдди. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Но мне пора. Нужно закругляться с работой. — Он повернулся, направляясь к двери.

И тут Сейдж кое-что вспомнила.

— Погоди, — попросила она. — Норма сказала, что некоторых женщин здесь стерилизовали. А как с Розмари, не знаешь? Если я покажу доктору Болдуину, что у меня нет шрама, он поймет, что я не она.

Эдди, казалось, удивила такая идея.

— Не знаю, — сказал он. — Но доктора ты можешь увидеть только в том случае, если истекаешь кровью или находишься при смерти.

— Знаю, — отозвалась она. — Марла то же самое говорила. — Она вытянула руку запястьем вверх. — Тогда порежь меня. У тебя наверняка есть нож в тележке или что-нибудь вроде того.

Эдди отшатнулся.

— Что? Нет.

— Тогда скажи мне, где нож, я сама все сделаю.

Он вздохнул.

— Уборщикам не разрешается иметь острые предметы. Но даже если бы у меня был нож, я бы тебе не разрешил ничего такого.

— Тогда я подстрою, чтобы Уэйн меня избил. Ну пожалуйста! Мне нужно выбраться отсюда. Любым способом.

Эдди схватил ее за плечи и сурово заглянул в глаза.

— Единственное, чего ты добьешься такими действиями, — это приятные длинные каникулы в яме. Ты этого хочешь?

Закрыв лицо руками, она покачала головой, подавляя душащие ее рыдания.

— Прости, — вздохнул он. Я знаю, что тебе страшно, но все обойдется.

Опустив руки, она уставилась на него.

— Да неужели? Меня упекли в дурку, мне хреново, хоть помирай, сестру так и не нашли, а отчим — единственный человек, который может вытащить меня отсюда, — плевать хотел на то, где я. Даже, наверное, рад, что избавился от меня. — Не в силах больше сдерживаться, она расплакалась. — Разве что подруги беспокоятся. Может, наведаешься к ним и скажешь, что я здесь?

— Могу, — согласился Эдди. — Где они живут?

Утерев лицо, Сейдж попыталась собраться.

— Дон — в жилом комплексе на Белмонт-авеню в Маринерз-Харбор, квартира пять Б. А Хэзер примерно в десяти кварталах оттуда, на Гузнек-Драйв, над винным магазином. Знаешь, где это?

Он кивнул:

— Проезжал мимо.

— Наверное, лучше сперва наведаться к Дон, потому что у Хэзер папаша говнюк. Он тебя не знает, так что просто пошлет подальше.

— Понял, — сказал он. — Если твой отчим и на этот раз не откроет, пойду к твоим подружкам.

— Ты думаешь, доктор Болдуин послушает их, если они приедут?

— Не знаю, — пожал плечами Эдди, — Но можем попробовать, верно? — Он ободряюще улыбнулся ей.

Кивнув, Сейдж хотела ответить ему улыбкой, но губы у нее дрогнули, и глаза снова наполнились слезами.

Глава одиннадцатая

К пятому дню заточения Сейдж в Уиллоубруке в палате D уже две ночи не было отопления, и никого не мыли в душевой со дня ее прибытия. Четырех пациенток обрядили в смирительные рубашки и увели неведомо куда. Две обитательницы умерли; одна сломала ногу. Вчера за обедом выдали только половинную порцию месива, а на ступнях и лодыжках у Сейдж появилась странная зудящая сыпь. На нее плевали и кричали, ее хватали, отвешивали пощечины и тумаки. Она изучила каждый угол, каждую стену и каждый предмет мебели в палате D и в дневном зале, как узник, изучивший свою камеру. Она знала, кто облегчается на пол, кто любит злить санитаров или отказывается снимать испачканную одежду, кто смотрит телевизор, а кто ведет себя так, словно телевизора не существует.

Утром, отстояв очередную изнурительную очередь за таблетками и через силу проглотив очередную миску бледной водянистой овсянки, Сейдж сидела в своем обычном углу в дневном зале, не сводя глаз с дверей в ожидании Эдди и страстно надеясь, что ему удалось поговорить с Аланом, Хэзер или Дон. Она представила, как входит доктор Болдуин и с извинениями ведет ее в вестибюль на встречу с отчимом или подругами.

Когда Эдди наконец появился, она едва удержалась, чтобы не броситься к нему с радостным криком. Но они не могли обсуждать свои планы на глазах у всех: как бы ни было трудно, придется еще немного подождать. Опустошив урну и покурив с Уэйном, Эдди наконец подошел к ней.

— Я опять заезжал к твоему отчиму после работы. Но он не открыл, и на этот раз я телика не слышал; подсунул под дверь другую записку, а потом поговорил с управляющим. По его словам, Алан уехал в парк Адирондак на подледную рыбалку со своим дружком… как его…

— Ларри?

— Да, точно.

Сейдж собралась было ответить, но не смогла произнести ни слова. Она знала, что Алану нет до нее дела, и все же от новости о том, что отчим уехал на рыбалку, совсем пала духом. Он не мог не видеть первую записку Эдди у себя под дверью. И все равно уехал. Когда Сейдж снова обрела голос, он был хриплым.

— Разумеется, — бросила она. — Меня ведь нет, так что руки у него развязаны. А управляющий не сказал, когда они вернутся?

— Нет. Вчера утром он видел, как Алан и Ларри пакуют вещи в грузовик. Я уверен, Алан позвонит доктору Болдуину, когда вернется, но сегодня после работы опять заеду на случай, если они приедут с рыбалки вечером.

— А как насчет Хэзер и Дон? Ты с ними виделся?

Эдди покачал головой:

— У Дон никого не было дома. Я хотел оставить сообщение для Хэзер, но ее отец порвал его и велел мне сваливать.

— Похоже на него. А что твой дядя? Ты с ним уже разговаривал?

Он кивнул.

— И?

— Как я и думал: посоветовал мне не ввязываться. И к сожалению, даже если бы он поверил моему рассказу насчет тебя и Розмари, в чем я не уверен, он все равно ничем не смог бы помочь.

У Сейдж оборвалось дыхание.

— Почему нет? Я думала, он тут каким-то отделением заведует?

— Ну да, но дяде нужно быть осторожнее: его коллегу доктора Уилкинса только что уволили.

— А я тут при чем?